Книга Встать на ноги, страница 82 – Константин Борисов-Назимов

— За подкладкой список тех, кому и сколько должен, — подумав, ответил Буркин. — Пришлось записывать, когда пару раз повторно за ссудой к одним и тем же господам обращался.

— Не дали? — усмехнулся я и наклонился за саквояжем.

— Не только не дали, но еще и пинками погнали, — убаюкивающе прозвучал голос моего пленника.

Интуиция взвыла, в шею вонзилась тонкая игла, а Буркин с ревом раненого быка бросился головой вперед. Удар! Отлетаю к стене, ощущая заторможенность, дар откликается неохотно. А граф уже выхватил нож из моего кармана. Буркин наотмашь попытался полоснуть по моему горлу. Только и смог откатиться и пнуть мерзавца между глаз. Из-за заторможенности промахнулся, каблук попал в плечо нападавшему, выиграв несколько драгоценных секунд. Тем не менее, этого хватило, чтобы сбросить оцепенение. Щит вокруг себя, уклоняюсь от выпада ножа. Короткая двойка по корпусу, удар с разворота в грудь и граф отлетает к стене, ломаная спиной леса. Треск сломанных досок и вопль боли способны перебудить в округе мертвых. У меня даже уши на миг заложило. Но сторож мертвецки пьян, а больше поблизости никого. Мой противник вскакивает, что-то выкрикивает и бросается вперед. Пора заканчивать, ничего нового не узнаю. Заключаю врага в безвоздушную сферу. Удивительно, но тот продолжает бороться, с отчаянием человека, который уже все потерял. Я мог бы его пристрелить, даже револьвер достал, но в последний момент ударил потоком энергии, направленной на сердце графа. У него нет защиты, но, как оказалось, скрытый дар имеется. Насколько понял, способности к отвлечению внимания и расположению к своей персоне. Буркин схватился за левую сторону грудной клетки, нож выронил, рот распахнул и пытается судорожно вдохнуть воздух. Легкие у него горят от нехватки кислорода, а сердечная мышца иссыхает на глазах и не способна прокачать кровь.

— Пощади, — шепчет граф, который не имеет право на этот титул.

Отзываю магические потоки, они уже свое дело сделали и возврата нет. Буркин еще не понимает, что ему осталось жить от силы пару минут. Он их проведет в мучениях.

— Это тебе за страдания Марии Витальевны, супруги твоей, — усмехаюсь я.

В глазах графа настоящий ужас, понял, что игру, где на кону жизнь, он проиграл. Несколько бумаг из саквояжа упали, подбираю их и резко отшатываюсь в сторону. Кто-то крадется к комнате, где нахожусь, и этот человек настроен воинственно.

— Прохор, это ты? — успокаиваясь громко спрашиваю.

— Ваше благородие, целы? — показывается в проеме извозчик, у которого в одной руке дубинка, а во второй тесак.

— Жив, — коротко отвечаю, ощущая, как жжется шея и горит огнем плечо.

— Ранены, как так-то⁈ — басит извозчик, мельком глянув на лежащее тело графа. — Надо перевязать.

— Нет, лучше вытащи иглу, — прошу, показывая куда та вонзилась. — Никак ее подцепить не получается.

— Вот напасть-то, — качает головой Прохор. — Сей момент, обождите.

Извозчик бросил дубину, тесак засунул в ножны на поясе и попытался иглу подхватить своими толстыми пальцами. Сопит, но у него ничего не получается.

— Зараза, соскальзывает, — бурчит пришедший мне на подмогу мужик.

— Оставь, она не беспокоит, отсюда пора уходить, — говорю Прохору и тот согласно кивает. — Как меня отыскал?

— Так ведь охотником был. Племянничка пристроил, где пролетку оставили и к вам рванул. В трактир не заходил, там хозяин на улице бегал и белугой орал, что его чуть в своем же заведении не убили. Пытался отыскать ворога, да куды ему! — он махнул рукой.