Книга Мое призвание, страница 120 – Константин Борисов-Назимов

— При случае мы обязательно это обсудим, если господин полковник не станет возражать, — кивнул я.

На этом мы с хирургом-целителем этот разговор завершили, в том числе и благодаря жандарму, на которого закончило воздействовать мое сонное плетение, а сестры милосердия не сообразили дать снотворного. Нет, ни в коей мере последних не виню, им распоряжений Лейбман не давал.

— Господа, что со мной? — ощупывая перевязанную шею с затылком и плечо, спросил Сбруев, когда мы к нему вернулись по просьбе сестры милосердия.

— А что вы помните? — уточнил Марк Захарович.

Полковник наморщил лоб, на меня посмотрел и сказал:

— Если правильно понимаю, то вы меня спасли. От всего сердца благодарю, — он приложил ладонь к груди и склонил голову, но потом глубоко вздохнул и продолжил: — У меня вернулся слух, рука побаливает, как и шея, но обрели подвижность. Что вы сделали?

— Достали осколки от взрывного магического артефакта и ликвидировали их воздействие, — сказал я, а потом продолжил: — Благодарите господина Лейбмана, он первоклассный хирург-целитель. Со своей стороны рекомендую пару дней находиться под наблюдением, а сейчас, простите, позвольте откланяться.

— Александр Иванович, спасибо, — выдохнул полковник и дернул себя за ус. — Простите за те подозрения и обвинения, которые выдвигал.

— Понимаю, ваш долг такой, — пожал плечами, а потом усмехнулся: — Вы же все равно продолжите моими делами интересоваться.

Господин Сбруев неопределенно хмыкнул и не стал отнекиваться. А вот Марк Захарович хмуро на жандарма посмотрел, хотел что-то резкое сказать, но промолчал. Думаю, он Аристарху Викторовичу еще выскажет, они с ним в хороших отношениях. Я же задерживаться не стал, откланялся и направился домой. Пролетку удалось поймать спустя десять минут, ночью извозчиков на улицах города немного, а дороги пусты. Через пятнадцать минут, тройной тариф и я уже вхожу в парадное. В голове только две мысли: в душ и в койку. Главное, чтобы Кати спала, а то не уймется пока про отца не узнает.

— Тихо, — отворив дверь шепнул я и для наглядности приложил палец к губам.

Напротив меня стоит Натали и явно собиралась воскликнуть. Вовремя успел вокруг нее воздух сгустить, чтобы не перебудила всех в доме.

— Устал, спать иду, с господином Сбруевом все отлично, — произнес, а потом махнул рукой и сказал: — Теперь готов выслушать твои вопросы, но только не ори.

— К господину Штерну завтра идем или мне его предупредить о переносе операции? — внимательно посмотрела на меня баронесса и добавила: — Вы далеко не в лучшей форме.

— Восстановлюсь, — отмахнулся я. — Проследи, пожалуйста, чтобы ни одно из зелий не забыли. И, надеюсь, господин Вертлугин нам поможет.

— Он обещал прийти с дочерью, — напомнила Натали, а потом спросила: — Мы счет жандармскому управлению выставляем или вы не возьмете с них денег?

Честно говоря, она меня своим вопросом озадачила. Об оплате своих услуг не думал, но Сухарева права. Нам жить-то на что-то нужно, в том числе и аренды оплачивать. Другой вопрос, сколько запросить?

— Ну, скажем, полторы тысячи, — подумав, сказал я, прикинув расход в своем источнике.

— Хорошо, выставлю такой счет, — кивнула Натали.

— Кати про отца рассказала? — уточнил у своей компаньонки.

— Да, сразу после того, как дала сонный порошок, все ваши инструкции выполнила, не переживайте. Госпожа Островская чувствует себя хорошо, почти избавилась от недуга и, скорее всего, после пробуждения ее ничего не будет беспокоить.