Книга Мое призвание, страница 107 – Константин Борисов-Назимов

Ему лет шестьдесят, среднего роста, на висках седина, бородка клиновидная, источник сильный. У ног Никифора Сергеевича приличных размеров саквояж, в котором имеются различные зелья и порошки. Последние не совсем законны, если их рассматривать из расчета запретов в империи.

— Рад знакомству, — кивнул я.

— Разрешите при осмотре пострадавшего присутствовать, очень интересно мнение Александра Ивановича, — посмотрел на полковника целитель и добавил: — Кое о каких успехах господина врачевателя наслышан. Но, честно говоря, слухам не всегда возможно верить.

Хм, удивлен, что обо мне уже какие-то сплетни ходят. В кабинет врачевателя больших очередей не наблюдаю, реклама плохо себя оправдывает. Да и громких выздоровлений с моей помощью не происходило. Правда, пока идет период становления и набор клиентуры. Та же госпожа Краузе и ее внучка, случись у них со здоровьем проблемы, первым делом меня найдут, а уже потом отправятся к целителям.

— Надеюсь, клиентов у вас не увел, — ответил я Никитину.

— Голубчик, Господь с вами! — отмахнулся тот. — На мой век больных хватит! А если учесть, что основной деятельностью является преподавание, то конкурировать с вами не собираюсь. А познакомиться и поговорить уже давно хотел. Очень любопытные вы плетения применили, помогая Яне Карловне. Не поделитесь?

— Не будем отвлекаться, — буркнул полковник. — При желание успеете обсудить свои профессиональные секреты.

Зато теперь понятно, откуда обо мне профессор услышал. Госпожа Краузе делилась, что ее здоровье вызвало живой интерес у целителей, которые ей не сумели помочь. Правда, я просил княгиню среди них не распространяться, а лучше бы ко мне направлять тех, кто нуждается в помощи. Ну, Яна Карловна обещала делать это при случае, но старается не очень, не простила, что отказался в ее клан вступить.

Мы втроем прошли в комнату, где на кровати неподвижно лежит господин Островский и несет всякую чушь. Предложения бессвязные, глаза пустые и уставились в потолок, на губах слюна, аура с зеленоватым оттенком. Истощение действительно присутствует, в источнике крохи магии. Организм подвергся сильнейшему отравлению. Зрачки не реагируют на свет. Ощущается след принуждения и подчинения чужой воле.

— Ваше заключение? — поинтересовался профессор, когда мы пару минут молчали.

Господин Никитин не мог не заметить, что мое диагностическое плетение накрыло Матвея Андреевича.

— Ему есть возможность помочь? — задал вопрос полковник. — Уверен, господину Островскому найдется, что рассказать. У него с Веденеевым имелись кое-какие дела и знали они друг друга давно.

— Жизненную силу вы вливали, зелье бодрости тоже, пытались воздействовать на источник, давали стандартное противоядие, — медленно перечислил я, посмотрев на целителя.

— Верно, это обычная практика в схожих случаях и, как правило, наступает улучшение или видна определенная реакция. Но в конкретном случае не произошло ровным счетом ничего, — Никифор Сергеевич покачал головой и дернул себя за бородку. — Что-то от моего внимания ускользает, какая-то важная составляющая.

— Причина, — коротко сказал я. — Вы пытаетесь бороться с симптомами.

— Соглашусь, — не стал спорить профессор. — Поэтому и просил сыщиков и жандармов отыскать хоть что-то подозрительное. Пустую склянку, фонящую магией бумагу или остаточный след артефакта. Но они ничего не обнаружили! Мало того, аурный след таков, что пик воздействия на организм Островского пришелся именно в этой комнате, когда он оказался на кровати. Как такое возможно?