Книга Магнат, страница 76 – Александр Седых, Вячеслав Седых

— Ягуар готовится к прыжку, — сглотнув ком в горле, прошептал индеец.

— Ну так пристрели кошку и сдери шкуру, а то у меня руки заняты, — беспечно покачал в воздухе птичьими тушками Алексей.

— Мы на его территории, ягуар будет сражаться, — сжав зубы, прошипел Моки и очень медленно потянулся к рукояти охотничьего ножа.

— Согласен, хозяев надо уважать, — с сожалением вздохнул Алексей и кинул одну тушку в сторону ягуара.

Скромное подношение не вызвало у зверя приступа добросердечия. Ягуар зарычал и сделал короткий шажок вперёд, высунувшись из укрытия.

— Э-э, дружок, второго фазана я тебе не отдам, — спрятал законную часть добычи за спину Алексей. — И нечего на добрых гостей рычать. Вали отсюда, потом вернёшься за дарёным петухом.

Ягуар, рыча, подался вперёд, готовясь сделать ещё шаг, но внезапно замер и удивлённо уставился на речную гальку, устилавшую берег. Камешки шевелились, издавая опасный шуршащий звук. Береговая твердь разом превратилась в зыбкое растревоженное болото. Странная волна докатилась до выставленной передней лапы ягуара, и она глубоко провалилась между колышущейся гальки.

Ягуар в испуге попятился и скрылся в густых зарослях.

— Миража испугался, зверюга, — Сын Ведьмы попытался объяснить гравитационное воздействие якобы колдовским мороком.

— О Великий шаман, слухи о твоём искусстве совсем непреувеличенны, — с замиранием сердца выдохнул индеец. Моки слышал байки в порту о могучем чародее, но думал, что казаки и местные уголовники расхваливали подвиги заморского пастыря с каким–то злым умыслом. Однако парящая над землёй поступь святого батюшки, меткость и сила его бросков камнями, и способность превращать твердь в зыбкое болото — произошли уже на глазах Моки. И списать реальное перемещение гальки на визуальный обман практичный индеец никак не мог. От лапы ягуара остался глубокий след у кромки кустарника.

— Моки, давай в лагере скажем, что это ты фазана пристрелил, — уже пожалел о мальчишеской несдержанности Алексей. Появления лишних слухов ему допускать не хотелось. — Пальни в тушку из ружья. А про ретираду ягуара не надо, вообще, упоминать. Не позорь царя зверей.

— Ты мудр, Вождь Бледнолицых, как Древний змей, — почтительно склонил голову Моки.

— Э-э, а нельзя ли меня больше не дразнить бледнолицым старым змеем, — брезгливо скривился Алексей.

— О, Великий вождь, тогда позволь называть тебя Ягуаром.

— Ну разве что, если без упоминания о моём величии, — тяжело вздохнув, смирился с индейским псевдонимом Алексей.

— Ягуар, позволь нести твою добычу, — протянул руку за пернатой тушкой Моки.

— Сперва продырявь петуха, — высоко подбросил птицу в воздух Алексей.

Моки, вскинув ружьё к плечу, точно всадил заряд дроби в цель. Алиби было обеспечено надёжно. Алексей, теперь уже усердно топча сапогами хрустящую гальку, двинулся в лагерь. Моки, торжественно вышагивая за великим шаманом, следовал с его добычей, разложенной на вытянутых руках, — яркое оперение «парагвайского петуха» переливалось в лучах закатного светила.

Появление охотников с добычей вызвало в лагере ликование морячков. Тушку ощипали, выпотрошили и бросили в походный котёл. Алексей только попросил повара сохранить длинные яркие перья, у атамана появилась одна хитрая идея их использования. Но время для этой декорации пока ещё не пришло.