Книга Владыка, страница 23 – Александр Седых, Вячеслав Седых

— Человечество не изменилось, и второй Великой войны не избежать, — согласно покачал головой генерал. — Но ведь парагвайские казаки могут не лезть в свару и отсидеться в глухом углу?

— Мы же русские, и, когда начнут обижать друзей и родственников, в сторонке стоять не сможем, — рассмеялся Алексей. — А уж за любимую родину мы супостатов зубами рвать будем. Иль думаете, что враг не полезет на Русь–матушку.

— Да, то, что мы вынужденно отступили в дальние земли, не превращает нас в предателей родной страны, — гордо распрямил спину русский генерал. — Время и дело покажут, кто умеет лучше родину защищать — комиссары–горлопаны или гвардия армии изгоев. Господа офицеры, атаманы и товарищи командиры, будем готовиться к грядущей мировой войне — битве Судного дня!

Вечернее солнце уже не проглядывало из–за пелены нависших туч. Колючий ветер кусал злее. Свинцовое небо в стороне заката озарялось вспышками надвигающегося грозового фронта. Яркие зубы молний рвали горизонт. Издалека доносились, словно отголоски артиллерийской канонады, раскаты грома. На западе зарождалась буря.

После создания новой армейской структуры, Ронин всерьёз взялся за реорганизацию гражданской власти. В Асунсьоне, в зале заседаний парламента, собрались парагвайские министры и парламентарии, а также главы казачьих общин, для размещения которых пришлось установить дополнительные стулья в проходах между рядами кресел и вдоль стен зала.

— Синьоры, прошу тишину! — стоя за ораторской стойкой, постучал деревянным молоточком президент Парагвая. Дождавшись, когда смолкнет гул в переполненном зале, Мануэль Гондра Перейра обратился к собравшимся: — Сегодня нам предстоит обсудить поправки в государственную конституцию республики Парагвай. Это связано с изменениями в обществе, произошедшими за прошедший год, а также с тенденциями развития государства в грядущем непростом времени. Главным докладчиком выступит синьор Ронин, инициатор реформ, потом приступим к дебатам.

— А где же сам возмутитель спокойствия⁈ — с первого ряда кресел раздался голос Лукаса Гутиэроса, министра внутренних дел Парагвая.

Перейра не посчитал нужным отвечать на выкрик, он лишь злорадно усмехнулся и, сойдя с трибуны, занял место в зале. Президент, в отличие от собравшихся, знал содержание казацких поправок и предвкушал зрелище недовольных перекошенных парламентских рож. Последнее время во власть предержащих кругах росли опасения по поводу засилья в стране русских эмигрантов. Уже больше половины граждан Парагвая составляла казачья община, а народ всё прибывал и прибывал. Синьору Ронину было мало захватить полстраны территориально и скупить все фабрики и заводы, включив их в казацкий кооператив, он теперь ещё норовил заселить весь Парагвай русскими. Уж даже и в столице от толп эмигрантов нет прохода. Конечно, магнат исправно выплачивал оговорённую по договору повременную оплату бывшим фабрикантам, но многие уже жалели, что поторопились с продажей имущества в рассрочку и продешевили. Зависть и жадность жгли грешные души.

— Помяни дьявола, он и явится, — среагировав на широко распахнувшиеся двери, прошипел сосед накликавшего беду министра.

Но первым в зал заседаний вошёл, громко чеканя шаг по паркету, знаменосец с триколором парагвайского казачьего войска, копией торгового флага старой русской империи.