Книга Наследник, страница 17 – Александр Седых, Вячеслав Седых

— Мои пилоты не докладывали об обнаружении казачьего дирижабля на маршруте полёта, — недовольно зыркнув на своих штабников, нахмурился Тимошенко.

— Вероятно, воздушный разведчик выглядывал из–за облаков, — пожал плечами Карпин. — Телескопический объектив дальнего обзора позволяет разглядывать и производить телесъёмку объектов с дистанции в пятнадцать километров. В ясную погоду и при дополнительной аппаратной обработке, можно даже полевую форму офицеров различать.

— Неужели, ваши дирижабли висят в воздухе на недосягаемой для крылатой авиации и зенитной артиллерии высоте? — не до конца веря спорным сведениям советской разведки, спросил маршал. — Там же морозяка неимоверный, да и дышать нечем?

— На одном месте они тоже могут зависать, но расход топлива излишний, — разъяснил нюансы Карпин. — Дирижабли стараются барражировать в разнонаправленных воздушных потоках. Нормальное давление внутри капсулы обеспечивается герметичностью салона, температура — подогревом от систем работающего двигателя. В качестве нагрузки дирижабль несёт: запас газового топлива, маленький экипаж с грузом жизнеобеспечения, а главное — радиоретрансляционную и телеаппаратуру.

— А если аварийная ситуация?

— В случае разгерметизации салона, оденут кислородные маски. Парашюты тоже имеются, только применить их удастся лишь, выпрыгнув из падающей кабины, поближе к земле.

— И сколько времени пилоты–смертники болтаются по небу?

— Запас топлива и питания для экипажа рассчитывается на двухнедельный рейд, но отчаянные герои, при желании, могут гонять в потоках попутного ветра хоть вокруг света.

Солдаты в поварских колпаках и фартуках принесли подносы с металлическими тарелками и кружками, на время ужина беседа прервалась. Пища оказалась весьма вкусной и сытной, опровергая доносы сторонних доброхотов, которые жаловались на организацию скудного питания целой армии исключительно на полевых кухнях.

Генерал пригласил отужинавшего маршала в тамбур запасного выхода, приспособленного лётчиками под курилку. Тяжёлая дверь отделила их от помещения столовой, а через распахнутую наружу дверь проникла вечерняя прохлада, наполненная ароматом степных трав. Усевшись на лавочку вдоль стены, ветераны, раскурив папиросы, начали приватный душевный разговор.

— Докладывали, что вы тут все выделенные для армии стройматериалы пустили на временные сооружения? — разглядывая обтёсанные брёвна потолка, похлопал ладонью по дощатой лавке маршал.

— Казармы мирного времени — лишнее расточительство, — отстаивал выбранную методику подготовки войск генерал Карпин. — А созданные фронтовые позиции останутся после учений и ещё хорошо послужат для обкатки следующих резервистов.

Слух маршала резануло последнее слово.

— Ну уж, товарищ Карпин, вам–то не резервистов дали: весь рядовой состав уже прошёл годичную подготовку в частях РККА, бойцы сплошь комсомольцы, а командиры и замполиты — коммунисты.

— Строем ходить и песни горланить личный состав научили, а вот патроны и снаряды, видно, сильно экономили, — не стеснялся критиковать огрехи советской военной подготовки казак–парагваец. — И боевые действия учили вести только в светлое время суток, будто бы ночью война прекращается.

— В темноте, даже с применением существующих приборов ночного видения, организованно вести боевые действия невозможно, — категорично замотал головой маршал. — Теряется всякая управляемость подразделениями.