Книга Наследник, страница 167 – Александр Седых, Вячеслав Седых

Каратели подошли к лагерю только в конце дня. Отряды егерей направились вдоль кромки болота окружать партизан, а основная масса сосредоточилась на южном краю скованной морозом топи. Атаковать лагерь со стороны леса, через перешеек, было очень опасно из–за множества крепких дотов, а вот ударить прямо через заснеженную поляну казалось более заманчивой идеей. Конечно, партизанские пулемёты могли сильно проредить пехотные цепи, но ведь перевес в численности у немцев был подавляющий. Да и болото не идеальная равнина, на многочисленных холмиках можно разместить пулемётные расчёты, которых у немцев имелось значительно больше.

Однако первыми ударили партизаны, их миномёты за пару минут выкосили осколочными минами всю орудийную прислугу немецкой батареи, так и не успевшей подготовить позиции. Очевидно, партизанские наводчики корректировали огонь миномётов по рации, уж слишком меткая была стрельба. Стало ясно, что если сразу не атаковать лагерь, то потери на открытых позициях будут существенные: окапываться в мёрзлом грунте на краю болота напрасный труд.

Как только отряды егерей замкнули кольцо вокруг лесного полуострова на болоте, пехотные цепи медленным шагом осторожно двинулись в атаку. Первыми шли сапёры, хотя немцы и не рассчитывали встретить минное поле на недавно замёрзшем болоте. Гладкий снежный покров показывал, что, по крайней мере, уж неделю–то точно никто не ковырялся в болотной грязи. Правда, виднелись цепочки следов партизанских патрулей, но все отпечатки располагались концентрическими кругами от лагеря и не отходили в сторону от проторённых троп. Равномерные цепочки свежих следов указывали на отсутствие мин на пути следования патрулей. Дозорные не утруждали себя забираться на поросшие чахлым кустарником болотные холмики, потому тропки изрядно петляли по бывшей топи. Сапёры проверили штыками толщину льда в разных местах и доложили, что пройти можно везде, только не скапливаться кучно на одном месте большими группами.

Когда каратели прошли уже большую часть открытого пространства, со стороны партизанского лагеря раздались голоса на немецком языке. Военнопленные громко кричали и размахивали белыми тряпками, намотанными на кривые палки. Затем, растянувшись широкой цепью, подняв вверх руки, медленно пошли навстречу наступающим цепям карателей, будто специально стремились показать отсутствие мин на пути. Со стороны партизан не раздалось ни одного выстрела, немцы тоже не стреляли.

Пехотинцы подпустили сдающихся на полусотню метров к себе и, дав заградительную очередь из пулемёта, остановили странное шествие. Пленным было приказано подходить по одному, каждого обыскивали и под конвоем отправляли в тыл. Измождённые и осунувшиеся бедолаги носили поношенную летнюю форму. Чтобы не мёрзнуть, под форму они поддели старые гражданские обноски. А вот поверх формы, зачем–то натянули новенькие белые маскхалаты. Удивляло и наличие немецких касок на голове. С расстояния, фигуры пленных почти не отличались от наступающих пехотинцев, только оружия в руках не было.

Каждый сдавшийся показывал свою солдатскую книжку, чётко называл личные данные и номер воинской части. Сомнений в том, что это настоящие немцы, не у кого не возникло, когда и как они попали в плен к партизанам, тоже было ясно, но вот, почему их обрядили в зимний камуфляж и отпустили, — загадка.