Книга Наследник, страница 124 – Александр Седых, Вячеслав Седых

— Для русской винтовка и револьвер вам здесь не найти много патрон, — недовольно поморщился ефрейтор и взмахнул рукой в сторону богатого оружейного ряда. — Получите немецкий карабин.

Деревенские полицаи послушно сдали оружие в руки солдат, взамен им выдали пять немецких карабинов, без штыков и, разумеется, без патронов. Подошедший с фотоаппаратом Шах мимикой и жестами попросил полицаев улыбнуться, позируя на фоне груды сваленного немецкого вооружения и амуниции.

Когда местный гарнизон вновь выстроился в шеренгу у стеночки, командир отряда робко выразил недовольство:

— Нам бы патронов, хотя бы жменю на каждого?

— Могу выдать по одному, чтобы застрелиться, — зло усмехнувшись, совершенно без иностранного акцента, удивил полицаев ряженый ефрейтор.

Матвей встал напротив обомлевших от таких перемен предателей, ожёг взглядом и плавным движением вынул из кобуры пистолет.

— А теперь, поставили карабины у стеночки и марш к виселице, — чуть повернувшись боком, указал стволом пистолета направление движения Матвей. — По двое подхватили тела коммунистов, а староста в одиночку — красного командира.

Не отводя взгляда от ствола пистолета, полицаи медленно сняли с плеч ремни карабинов и аккуратно прислонили оружие к стене. Они всё ещё не могли поверить в очевидные перемены, теплилась надежда, что немец просто устраивает жестокую проверку. Народ, согнанный на площадь, напряжённо притих, не представляя дальнейшего развития событий.

Когда полицаи подошли к телам повешенных и подхватили их чуть ниже талии, докуда смогли дотянуться руками, Матвей, долго не целясь, выстрелил по натянутым верёвкам. Тела жертв упали в объятья мужиков, и те бережно уложили их на траву.

— Снимите с шеи верёвочные петли и займите своё место у стеночки, — кивнул на стенку сельсовета Матвей.

Пока перепуганные полицаи возились с туго затянутыми петлями, рядом на площади проявились разительные перемены: из кузова дальнего грузовика выпрыгнули трое уже переодетых в необычную маскировочную форму солдат, с советскими автоматами ППШ в руках, и взяли на поводок лохматых собак, истомившихся в кабинах грузовиков. На крыльцо сельсовета вышел очкарик, недавно изображавший немецкого лейтенанта, а теперь переодевшийся в форму красноармейца. А лже–ефрейтор сбросил с головы каску и прилюдно скинул с плеч немецкую униформу, демонстративно наступив на неё сапогом, при этом небрежно повесив через плечо ремень с вложенным в кобуру пистолетом. Завершающим штрихом к портрету красного командира стала вынутая из кармана немецких галифе советская пилотка с красной звёздочкой.

— Цирковое представление окончено! — поправляя водружённую на голову пилотку, громко резюмировал заезжий клоун. — Однако товарищей зрителей прошу не расходиться. После короткого митинга всем трудовым коллективом приступим к уборке территории.

Народ, затаивший дыхание, удивлённо выдохнул. Всё внимание восторженной публики было приковано к великолепной фигуре обнажённого по пояс атлета. Молодёжь поразилась картинно выписанной рельефной мускулатуре античного героя, а вот мужчин постарше больше удивил сверкающий в солнечных лучах серебряный крестик на его груди. Старики не припоминали, чтобы когда–то командиры красной армии так рисковали красоваться религиозными атрибутами.