Книга Пастырь, страница 89 – Александр Седых, Вячеслав Седых

Страх перед крылатым демоном пресекал всякую инициативу интервентов лезть вглубь Чёрной зоны. До поры грандиозной массовой рубки вокруг Гуляйполя воцарился хрупкий мир.

Временное затишье в своей части Дикого поля Нестор Махно использовал для формирования Революционной повстанческой армии Украины. Всё новые и новые сёла присоединялись к свободной анархистской территории, и армия батьки Махно росла, как тесто на дрожжах. Крестьяне платили справедливые налоги Нестору Махно, а батька защищал земли анархистов от чужих загребущих лап. Полученное из сёл продовольствие шло для снабжения добровольческой армии и обмена на вооружение. Главным торговым партнёром анархистов стало большевистское правительство в Москве. Тележные караваны с пшеницей регулярно уходили на север, к железнодорожным станциям Русской пролетарской республики. Обратно телеги привозили в Гуляйполе продукцию оружейных заводов: пулемёты, винтовки, ящики с патронами.

Бумажные деньги потеряли всякое уважение. Каждое правительство печатало собственные ассигнации, и хождение они имели только на подконтрольной территории. Бывшая Русская империя развалилась на неравные части. Центральные губернии и столицу контролировали большевики. Украина и Прибалтика оказалась вся под оккупантами. Финляндское княжество образовало отдельное государство. Сибирь и Дальний Восток тоже ушли в свободное плавание, и штормило их основательно — власть переходила из рук в руки. Южные губернии раскололись по этническому признаку: появились самозваные Закавказские и Среднеазиатские государства. В Крыму, на Дону и Кубани власть взяли белогвардейские генералы.

К общей сумятице в издохшей империи к концу осени прибавился жуткий раздрай на землях Малороссии. В ноябре, после капитуляции Германии странам Антанты, немецкие войска спешно покинули оккупированные земли, и Украина обрела неожиданную свободу. Белые, красные, чёрные и зелёные — власти всех мастей расхватали жирные куски. Помимо анархистов, появились полки украинских националистов и бесчисленные отряды откровенных бандитов. Линии фронта на гражданской войне не было, дрались все против всех. Даже вроде бы близкие по идеологии творцы революции, анархисты и большевики, выступали то союзниками, то непримиримыми врагами. Стоило лишь продотрядам коммунистов сунуться на земли Дикого поля, как в погоню за мародёрами мчались пулемётные тачанки батьки Махно, и лихие анархисты крошили пролетариев в капусту.

Белые обещали вернуть прежнюю спокойную жизнь из имперского прошлого, красные — манили радужной картиной скорого светлого будущего, а Нестор Махно собирал вокруг себя прагматиков из настоящего времени. Крестьяне отчаянно рубились за свою землю и обретённую свободу. А тех, кто не примкнул ни к какой политической силе, безнаказанно грабили все подряд.

Алексею претило участвовать в хаосе кровавой свалки, но бросать товарищей — анархистов не хотелось. Наивные идеалисты, они мечтали построить истинно свободное общество без довлеющей над народом централизованной властью. Юноша одобрял формирование революционной армии из добровольцев, хотя и понимал слабость народной партизанщины. Алексею нравилась система выбора атаманов из рядов лучших бойцов, которая очень походила на подобную в раннем казачестве. Однако у казаков в отрядах всегда царила воинская дисциплина, походный атаман правил жёстко. Никто из бойцов не роптал на справедливую строгость командира. А вот в анархистской партизанщине не в меру сурового батьку запросто могли после революционного собрания прогнать из командиров. И меру сей суровости общество определяло исходя из представлений большинства бойцов отряда. Повстанческую армию Нестора Махно спасало от развала лишь наличие в революционной массе огромного числа уже повоевавших в Первой мировой бывалых солдат. Ветераны понимали значение воинской дисциплины в бою и скрепляли партизанские отряды, как железная арматура.