Книга Ронин, страница 88 – Александр Седых, Вячеслав Седых

— Тихо жить будем, — решил больше не выпендриваться казак. — Не силой, а умом зарабатывать.

— По уму, так нам в Гонконг дорога лежит. Там американских дружков отыщем, профессиональной борьбой займёмся — карьеру сделаем, — строил амбициозные планы жадный импресарио.

— Нельзя мне выделяться, — стиснув зубы, прошипел Алексей и окончательно решил: — В Макао затаимся, до поры.

— Чем Гонконг хуже? — не терял надежду переубедить парня хитрый Андрюха.

— В Гонконге англичане правят, а Макао под португальцами. В нём иностранцев больше, затеряться проще, да и по — испански тоже многие говорят.

— И чего ты, атаман, французский не стал изучать? С ним нигде не пропадёшь.

— Индейцы Южной Америки говорят на испанском, либо португальском. Вот и подучу языки, пока товарищей не сведём с русской политэмиграцией. И Артёма лечить надо. Кашель совсем тяжёлый стал.

— Да, плохо, что мимо Кореи проскочили — связь с подпольем не наладили, — Андрюха еле удержался, чтобы опять не помянуть японского контрика крепким словцом. Плыть в Америку, поднимать индейцев на революцию ему не хотелось. Но и отрываться от атамана боязно — в одиночку пропадёшь на чужбине. Большевики анархиста не слишком жаловали, поэтому он и в их адрес тоже злобствовал: — Больной Артём на ладан дышит, Федя пластом в трюме лежит. Никакого прока от наших компаньонов нет. Не скоро мы денежки за вызволение их с каторги получим. Гирей у нас на шеи висят.

— Ты им кредит ещё выпиши, — подшутил над сквалыгой Алексей, не став упоминать о дармовом освобождении его самого.

— Выдал бы, коли твой самурай не ограбил бы, — опять укорил финансист.

— На первое время нам хватит и твоего серебряного пояса, — Алексей искоса глянул на медную пряжку широкого кожаного пояса Андрюхи.

Уличённый в краже части отрядной казны, анархист нервно икнул и непроизвольно схватился обеими руками за брючный ремень. Между двумя слоями кожи находилась полость, до отказа заполненная рядком уложенных серебряных монет.

— Атаман, я это… не крысятничал… Я это… на «чёрный день» горстку серебрушек приберёг. Для всех старался.

— Благодарю за службу, — примирительно улыбнувшись, хлопнул казнокрада по плечу командир отряда.

— Рад стараться, атаман! — вытянулся по струнке лихой боец финансового фронта, и строевым шагом поспешил удалиться от необычного командира. Вот ведь факир, человека насквозь видит! А всего и хотел — то, себе капиталец малый сколотить. Теперь всё, до последней монетки, в общий котёл бросать придётся — с грозным шаманом лучше не шутить.

С этого момента Алексей уже больше не слышал нытья казначея о злом самурае — грабителе. Вороватому интенданту не хотелось напоминать компаньонам об инциденте с припрятанным серебришком.

В порту Макао на борт парохода поднялись офицеры таможенной службы, проверили судовой журнал, груз, документы у членов экипажа и пассажиров. Японские бумажные поделки для русских подозрений у китайской таможни не вызвали.

Пароход причалил к пирсу, матросы спустили трап и готовились к разгрузке. Пассажиры сошли на берег. После морских пустынных просторов, по ушам ударила какофония шумной сутолоки. Натужно пыхтели паровые машины кораблей, ветер с моря вырывал клубы дыма из труб и сизой дымкой рассеивал над портом. Гомон голосов тысяч снующих, словно муравьи, людей заглушал плеск волн о причальные стенки и, путешественнику казалось, что очутился на шумном восточном базаре.