Книга Ронин, страница 54 – Александр Седых, Вячеслав Седых

Кабинет начальника располагался на втором этаже здания. Единственное окно забрано толстой решёткой. Несмотря на распахнутые настежь ставни, в комнате душно. На море штиль, ни дуновения ветерка.

— Юрка, спроси у этой напыщенной жабы: не боится ли сквозняка? — усмехнулся Алексей.

— Чего спросить? — вытаращил глаза переводчик.

— Не умничай, переводи, — строго глянул на дружка казак. Алексей чувствовал, как к двери кабинета приближается по коридору фигура с самурайским мечом на боку. Он узнал человека со звёздами майора на погонах и торопился подыграть.

Юрка пожал плечами и перевёл нелогичный вопрос казака, ведь в жаркой комнате духота, за окошком воздух, как ватный.

Начальник полиции презрительно расхохотался над глупым вопросом русского, не удостоив казака ответом.

В следующую секунду створка двери без стука широко распахнулась, на пороге выросла фигура в мундире майора контрразведки. За спиной офицера виднелись виноватые мордашки стражников. Остановить высокопоставленное лицо рядовые не посмели.

Внезапно, за старым самураем в комнаты ворвался мощный воздушный поток. Сильный порыв ветра подхватил со стола купюры, швырнув бумажки в открытое окно. Решётка не смогла удержать доллары. Улики растворились в темноте ночи.

Начальник полиции бросился к окну, но лишь увидел, как порхают в свете уличного фонаря бумажные бабочки. Зелёные крылья уносили их в сторону морской гавани.

— Добрый вечер, уважаемый Минедзи Сукэ, — лёгким кивком поприветствовал молодого начальника полиции вошедший в кабинет майор.

— Не такой он уж и добрый, уважаемый Сугинобо Мицумото, — кисло скривился глава полиции Вакканай.

— Агенты донесли, что вы моих подопечных взяли «на горячем». Можете предъявить улики? — с каменным выражением лица, невозмутимо спросил контрразведчик.

— Теперь… уже нет, — с грустью посмотрел в звёздную ночь за окошком полицейский. Он был потрясён произошедшим казусом.

— Русские у меня в разработке, — заявил права на арестованных Сугинобо.

— Забирайте, мне они уже не к чему, — раздражённо махнул ладошкой Минедзи Сукэ.

Сугинобо кивком указал арестованным на дверной проём. Все послушно направились к выходу, только Андрюха вначале метнулся к столу полицмейстера.

— С вашего позволения, — ладошкой сгрёб медную мелочь, оттопырив карман, анархист. Не забыл казначей и про их документы, отобранные полицейскими. Порыв ветра унёс деньги, а справки, лежавшие на дальнем краю стола, не тронул.

Минедзи Сукэ скрипнул зубами, но наглость стерпел. В присутствии начальника имперской контрразведки «терять лицо» нельзя. И что это старик так нянчится с русскими? Самурай проводил злым взглядом гостей, достал из кармана брюк платочек и вытер капельки пота со лба. Даже стоя у окна, он не чувствовал никакого дуновения ветерка, мёртвый штиль.

Сугинобо вывел парней из здания полицейской управы, усмехнулся краешком губ и, качнув головой, по — русски произнёс:

— Цирк, да и только.

Не говоря больше ни слова, майор развернулся и, не оборачиваясь, пошёл по улице.

Компании друзей требовалось идти в другую сторону, чуть постояв в замешательстве, брошенные парни поторопились прочь от «поганого домика».

— Шаман, а может нам сделать, как контрик надоумил: бродячий цирк организовать? — зацепился за брошенную стариком реплику хитроумный казначей. Андрюха в столь удачные совпадения не верил — уж больно вовремя деньги сквозь решётку сквозанули. Без нечистой силы тут, точно, не обошлось. — Шаман, ты разные трюки и фокусы публике на потеху будешь на рыночной площади показывать, я кассу организую, а Федя ассистентом заделается. Ну, там гири разные подносить, ножики острые, факела горящие и прочую цирковую дребедень. Конечно, хорошо бы ещё девкой фигуристой, с голым животом, глаз публике радовать, но, за неимением красотки, пусть уж твоим мускулистым торсом восторгаются. Япошки физическую силу дюже уважают.