Книга Сын ведьмы, страница 126 – Александр Седых, Вячеслав Седых

— Спасибо, Ваше благородие, но воевать мне что — то совсем расхотелось, — понурив голову, честно признался Алексей. Обманывать хорошего человека было бы неправильно.

— Так и я не пищу от радости, — грустно покачал головой капитан, — но воевать — то надо.

— Не правильная это война — зряшная, — не знал, как выразить свои чувства Алексей.

— Против Веры, Царя и Отечества пойдёшь? — сдвинув брови, мрачно взглянул капитан.

— За Веру и Отечество я всегда постою, а вот насчёт царя и компании — сильно разочаровался. Не нравится мне буржуазный строй на Руси, я теперь за анархию ратую.

— Это за безвластие, что ли?

— За власть народа!

— И как такой народ себя от нашествия супостатов защищать станет? Без армии, без командования?

Капитану по долгу службы приходилось знакомиться с различными течениями в политике.

— Как казаки в старину ополчались, всем миром. Выберут станичники боевого атамана, соберут народное войско, а после войны распустят по домам.

— Распустить армию хоть сейчас можно, а вот собрать что — то не получается, — усмехнулся офицер.

— Так потому, что война не праведная, не за интересы народа! — горячился юный революционер, не обращая внимания, с кем дискутировать о власти задумал. — Ведь сперва — то добровольцы валом пёрли!

— Глупые были, пороху не нюхали, — отмахнулся офицер. — А как смерть в глаза увидели, так и воевать, сразу расхотели. Нет, брат, без железной дисциплины сильное войско не получится. Умирать никому не хочется.

— Так то, если зря умирать, за шкурные интересы буржуазии. А за Отечество и Веру казаки испокон веку шли на смерть. И ни наград, ни денег им не надо, потому что за своё дрались, за жизнь родного казачьего племени. Так и весь народ анархисткой державы должен встать на защиту родины.

— Да ты, батенька, стал идейным анархистом, — невесело подвёл итог Кондрашов, поняв, что переубедить наивного мечтателя логическими доводами не получится. — Только нет нигде в мире анархистского государства, не выстоять хаосу против железной дисциплины.

— Мы свой, мы новый мир построим! — загорелись энтузиазмом глаза юного революционера.

— Кто был ни чем, тот станет всем, — криво ухмыльнулся капитан. — Уже подобное проходили, во французскую революцию. Только потом этот лозунг переродился в: «Грабь награбленное».

— Так атаманов надо выбирать правильных, — указал на просчёты старой революции образованный современник.

— Где же таких… праведных — то столько набрать, — грустно вздохнув, легонько стукнул честного парня в плечо капитан. — Если бы ты в контрразведку пошёл, то легко и себя и товарищей от беды спас.

— Я и так спасу, — нахмурившись, пробурчал под нос казак.

— А вот самодеятельности мне в полку не надо, — погрозил пальцем капитан. — Освободишь товарищей, но подальше от линии фронта. Только поклянись, что не станешь потом против царя ничего дурного злоумышлять.

— Так не враг же я братам — казакам, они на фронте за самодержца жизни кладут, — потупился революционер. — Нет, до великих идей анархии общество само дозреть должно. Я буду лишь источником света в тёмном царстве. Клянусь просвещать народ и ничего боле. Долог путь к истине. Царь может пока спокойно править.

— Ну, спасибо, что разрешил династии Романовых править, — превратил всё в шутку жизнерадостный капитан, хотя сам принял клятву странного казака всерьёз — глаза мальчишки не лгали. — Теперь поехали на судилище. Приговору особо не обижайся, не горячись зря, формально всё по закону империи будет — я прослежу.