Книга Двойник 2, страница 24 – Константин Борисов-Назимов

Буквально через час подозрения графини нашли подтверждение. У моих ног вонзился арбалетный болт, а из-за валуна нам предложили сложить оружие. Кто нас пытается пленить? Надеюсь те, кто готов разумно мыслить.

Глава 4. ДОГОВОР С ГОРЦЕМ

* * *

События глазами баронессы Свении.

Наблюдая, как граф со своим помощником уходит разведать путь, я пыталась понять, что чувствую сама и как на происходящее реагирует подруга. Как-то так получилось, что с дочерью императора сблизились, сами того не желая. По задумке своего родственничка, к которому все же неоднозначно отношусь, Иште я должна была стать наперсницей и наставницей. Особенно, если девушку начнут использовать в политических целях. Нет, ничего против договорных браков между аристократами не имею, если это меня не касается. В общем-то, к этому все терпимо относятся, но торговать собой не желаю! Насмотрелась, как девочки в доме удовольствий этим занимались и поймала себя на мысли, что аристократы ничем не лучше. Какая разница с кем спишь, если за это деньги получаешь? Ну, в светском обществе берут не только золото, но и титулы, положение. И, тем не менее, когда престарелый мужчина женится на молоденькой девице с титулом, то это вызывает некое отторжение. Разумеется, о любви речь в таком случае не идет. Наверное, что-то со мной не так, но лучше кухаркой или подавальщицей буду работать, а на это не пойду.

— Свения, о чем задумалась? — поинтересовалась Ишта, когда Айлексис скрылся за поворотом.

— О жизни, — неопределенно ответила я, а потом спросила: — Скажи, ты действительно готова ко всему, что будет у горцев?

Непросто так задала этот вопрос, хочу понять, правильно ли графиня оценивает положение дел. Но что сделаю, если той мозги запудрили? Открыть глаза? Тогда пойду не только против Журбера, но и императора, а это уже получится измена. При этом есть еще магический договор найма, который подписала. Как мои действия расценит магия?

— С чего вдруг об этом спрашиваешь? — посмотрела мне в глаза дочь императора. — Сама все знаешь, мы пытаемся спасти империю. Правда, сомневаюсь, что династический брак удастся заключить. Мое положение при императорском дворе оставляло желать лучшего, Волтур признал дочерью недавно.

— Понятно, — чуть улыбнулась подруге, а потом неожиданно для себя поинтересовалась: — К Айлексису ничего не чувствуешь?

Иштания нахмурилась, дернула плечиком, а потом ответила:

— Граф сложный человек, иногда хочется его придушить собственными руками, а бывает очень милым. Чувства? — графиня фыркнула. — А разве могу себе их позволить?

— Но когда я рассказывала сказку, ты готова была его поцеловать, — улыбнулась я.

— Как и ты, — хмыкнула та. — И не говори, что графу не благодарна. Он нас спас и чуть ли не на себе приволок, когда идти не могли.

— Долг платежом красен, — неопределенно ответила, а потом усмехнулась: — С моей репутацией наследнику герцогства не подойду. Поэтому-то и не зарюсь. В этом плане тебе не соперница. Ладно, пойду пообщаюсь с дядей, есть к нему пара вопросов, — кивнула в сторону Журбера, что-то обсуждавшего с лейтенантом.

Не захотела дочь императора откровенничать или действительно к Айлексису испытывает смешанные чувства, в которых нет любви. Если разобраться, то поступки графа далеко не всегда понятны. Точнее, он способен выбесить даже меня, чего уж там говорить про ту, у которой мало опыта в общении с мужчинами. Нет, не могу похвастаться своими любовными похождениями, от себя этого не скрыть, но повидала разных господ, с их странными взглядами и наклонностями. Удивительно, но Айлексиса пока не сумела разгадать, словно у него какая-то тайна. И, действительно, Ишта права, поведение графа зачастую озадачивает. Или в этом и есть его харизма? Боюсь, помани он любую девицу или светскую даму и ему никто не откажет. Взять хотя бы Азалию, у нее была в Пуртанске превосходная репутация. Нет, слухи, точнее, сплетни ходили, что больному мужу изменяет, но подтверждений этому ни разу не нашлось, к разочарованию сплетниц. И, тем не менее, перед Айлексисом не устояла, но никто ее за это не осудил и даже порадовались. Мол, какая же госпожа молодец!