Книга Убежище Ксинори, страница 63 – Хамки

Макс хотел было сказать, что звезда здесь искусственная и не взорвётся вообще, но решил не болтать лишнего. Хотя смысла хранить хоть какие-то секреты с каждым мгновением оставалось всё меньше и меньше.

* * *

Ещё до того, как они вошли в рубку, Макс и Финна заметили, что что-то не так: видневшиеся в конце коридора двери были закрыты не до конца и, похоже, немного помяты.

— Э?.. – Финна не выглядела испуганной, скорее удивлённой.

Из-за дверей отчётливо раздался сдавленный крик. Инопланетянка застыла как вкопанная, Макс же рванулся вперёд. Если Сегно и Грисая всё ещё под контролем, то на станции может быть лишь одно существо, желающее «навести шороху». Уже подходя к дверям он оглянулся – Финны в коридоре не было. Снова испарилась. Видимо, не так уж она и стремится умереть, как пытается это показать.

Почти бегом миновав оставшееся расстояние, он просунул кончики пальцев в едва заметный зазор между створками, и потянул их в стороны.

— И… Ээх! – Двери скрипнули, чуть разъезжаясь, Макс перехватился поудобнее и раздвинул их. – Отлично!

Он вошёл в рубку и теперь, в уже знакомом ему зале с множеством экранов и капсулой по центру, заметил новую, столь желанную и важную для него, пусть и мелкую деталь – висящую в воздухе задницу Хамки. Саланганец парил в центре зала спиной к Максу с вытянутой вперед лапой, а неясное существо, целиком закованное в броню, которое сейчас прибывало в крайне незавидном положении, было буквально впечатано в стену рубки. Если бы не «кокошник» за спиной, Макс бы ни за что не догадался, что это Грисая. К счастью, она была ещё жива.

Но надолго ли – вопрос отдельный. Стена, в которую невидимая сила взбесившегося саланганца вдавила жрицу, пошла трещинами от удара. Не превратились ли в кисель внутренности жертвы от такого удара – кто знает.

— Оста… новись… – пролепетала она. – Умо… ляю… – судя по сдавленному стону, дышать она почти не могла.

— Нет уж, раз ты главный клоун в этом цирке – тебе и отвечать за весь этот бардак! – низкий, звонкий вопль ударил по барабанным перепонкам. Может Хамки обычно и общается мысленно, но когда впадает в истерику, он быстро вспоминает, что и просто орать благим матом тоже отлично умеет. – Сознавайся, какого чёрта вы устроили на моей планете, твари!? Высадились, разложились, а теперь ещё и войну объявить решили, волки позорные?!

— Я… не причём… я… не хотела… я… не понимаю… о чём ты… отпусти… я не могу дышать… – с переменным успехом хватая воздух, пыталась сказать Грисая.

— Скажешь, что не стреляла в Эзиал, объявляя войну? Не знаешь о разведдронах? О стене вокруг обитаемой части моего мира?! Заявишь, что не палила плазмой в толпу вооружённых луками и стрелами олигофренов, которые пошли на вас войной?

«Это он так о героическом походе зелирийской армии? Обидно, но… весьма метко», – про себя усмехнулся Макс.

— Ты ведь могла просто подпалить пару задниц пирокинезом и этим ограничиться! – снова очень грозный и сердитый, но смешной и звонкий хомячий вопль. – Но захотела крови!

— Я… не понимаю тебя… я никого… не убивала… я не желаю… никому вреда… – голос слабел, похоже Грисая начала терять сознание. Макс решил, что пора бы вмешаться.

— Что ты там лопочешь, падаль?! – озверевший саланганец, похоже, не замечал, что скоро будет задавать вопросы покойнице. – И вообще, сними нахер эту свою коробочку, Дарт Вейдер недоделанный! – Хамки едва заметно дёрнул пальцами, и чёрная броня внезапно словно испарилась. – Будешь продолжать отпираться, блохастая?!