Онлайн книга «Капитан Ульдемир: Наследники Ассарта. Может быть, найдется там десять?»
|
Но Вирга уже решилась. И проговорила поспешно: — Подождите… Я и в самом деле заберу… И отворила дверь, готовая мгновенно отпрянуть и захлопнуть створку, если он (во что она не верила) сейчас накинется на нее, как… как… Но он не накинулся; напротив, поспешно отступил на два шага, словно испугавшись. Она невольно улыбнулась, говоря: — Что, неужели я такая уж страшная? Мальчик не улыбнулся в ответ, его лицо было очень серьезным, глаза – большие глаза, пришлось ей признать, красивые, выразительные – глядели на нее не моргая, до предела раскрытые, и было в них что-то… Удивление? Или что-то, даже более… более приятное? Но во всяком случае не то, что ей не раз уже приходилось видеть в мужских глазах: тупое желание немедленно удовлетворить потребность совокупления, не более того. С восхищением он смотрел на Виргу, вот как. — Ну что же, – сказала она как можно безмятежнее, – я, пожалуй, возьму свою косметичку – и еще там кое-что… Ни слова не говоря, по-прежнему не отрывая от нее взгляда, мальчик отступил в сторону, давая ей пройти. Даже как-то съежился. Господи, чего он так боится? Просто смешно… — Я не кусаюсь, поверьте! И, проходя мимо, она в дополнение к этим словам легко прикоснулась ладонью к его щеке. И тут же испытала испуг сама. Потому что он, показав отменную реакцию, мгновенно перехватил ее руку. Но только для того, чтобы прижаться к ней горячими губами. «А ведь мне никто никогда еще не целовал руку», – вот какая мысль промелькнула у Вирги, пока она решительно, но не резко высвободила ладонь. Он и не старался удержать ее, только выдохнул: — Простите… Но вы такая красивая… Вирга ничего не ответила, да и что тут отвечать? Милый паренек, неопытный. Но, наверное, она и в самом деле выглядит неплохо, если способна произвести такое впечатление? Поцеловал руку так, что она до сих пор горит, и даже как бы мурашки побежали от этой кисти по всему телу. Вот уж чего она не ожидала… Мальчик, в котором явно ощущались какие-то начала воспитания, забежал вперед, отворил перед нею дверь в ее – бывшую ее? – комнату. Вирга на пороге задержалась, быстро оглядела помещение. Могло ведь оказаться и так, что ее просто хотели заманить сюда, а тут уже приготовились к насилию двое… трое… Может быть, все сразу? Она облегченно вздохнула: в комнате было пусто, никакой ловушки, никакой хитрости, все очень хорошо. Милый, добрый, забавный… красивый мальчик. Его не надо бояться. Его просто невозможно бояться, его можно жалеть – хотя почему? У него еще все впереди! Хотя и пожалеть стоит: вот как все легко прочитывается в его взгляде: восхищение, даже преклонение перед нею, словно бы она была первой красавицей мира, а еще – желание, конечно, несомненное желание, он не умеет скрыть его, успокоить дыхание, теперь частое, как в лихорадке, господи, такое дыхание ей знакомо, но этот чудесный паренек не делает ничего из того, что у других обычно следовало за этим: не приближается вплотную, не хватает руками, не пытается тут же повалить, раздеть… Он и в самом деле относится к ней, словно к святой и неприкосновенной. Просто приключение – будет потом о чем вспомнить… Вирга успела уже взять с подзеркальника и запихнуть в косметичку все, что должно было ей понадобиться. Он стоял все в том же отдалении, только смотрел. Странно, Вирга ощутила, как мурашки в теле, все не покидавшие ее, тоже заставляют дыхание учащаться, даже легкая дрожь возникла, усилилась настолько, что она испугалась – сейчас выронит косметичку и все флаконы и баночки. Пришлось вернуть все на подзеркальник. Надо успокоиться, прийти в себя. В конце концов, ничего не происходит, просто сама себя раскачала, растравила по-глупому настолько, что вдруг возникло желание. Желание близости, полной, телом к телу, чтобы его прикосновение обожгло еще раз, даже сильнее, и не только руку, но и… «Ты сходишь с ума!» – мысленно крикнула Вирга сама себе, но рассудок уже лишился контроля, сейчас ею владели силы, куда более мощные. Хорошо, что мальчик слишком скромен, чтобы воспользоваться этой ее слабостью. Хорошо… И вдруг стрелой пронзила ее мысль, простая и понятная: да уж не тот ли это самый, о ком неопределенно мечтаешь, воображаешь, мысленно разрешаешь ему все, потому что он – единственный, желанный, один на все времена? Не он ли – ее судьба? Может быть, для того чтобы судьбе этой состояться, они и появились тут, сами того не сознавая? Да, почему бы ему не оказаться тем самым? |