Книга Последняя Ветрожея, страница 7 – Дженнифер Адам

— Некоторое время тому назад жила-была одна дама – Мелианна из Айдлуильда, – которая ничего на свете не желала так сильно, как иметь своё дитя, и вот она отправилась к Ветрожее на Маревые скалы, чтобы испросить у той чары.

Слова Голоса сделались теперь мягче и окрасились печалью.

— Ветрожея предупредила, что заклинание может обернуться иначе, чем та надеялась, но дама настаивала. Тогда Ветрожея опустила руку в карман своего плаща и достала три пёрышка: одно от воробья, одно от горлицы и одно от вороны. Она развеяла их по ветру, чтобы тот донёс желание дамы до ушей Великой Матери.

Даме не было дано единственное дитя.

Девять месяцев спустя она родила трёх – сёстры родились с разницей в несколько мгновений.

У первой были глаза как небо, а волосы такие светлые, что их называли серебряными. У второй были каштановые волосы и глаза цвета нагретой солнцем земли. А у третьей… у неё глаза были зелёные и тёмные, как жадно оберегаемая тайна, а волосы – как тени в полночь.

О, как ликовали господин и дама! Они называли своих дочерей Утро, Полдень и Вечер и любили их всем сердцем.

Но не все в усадьбе разделяли их радость. Кормилица уехала прежде, чем малышки увидели своё третье лето.

— Дело в той умненькой, что с глазами цвета клевера, – сказала она. – Что-то не вполне… Ох, не могу я подобрать слова. Мне пришло время уходить, вот и всё.

Тон Голоса изменился, и она наклонилась вперёд, пальцы её вились вдоль нитей и перьев, что она держала в руках.

— Дама любила своих дочерей и закрывала глаза на неприглядные истины. Но слуги видели и шептались. Некоторые из них уходили и больше не возвращались.

Когда девочкам исполнилось девять лет, дама привела их к Ветрожее на Маревые скалы, чтобы та прочитала их будущее, как было в обычае в те времена. Они три дня не убирали и не расчёсывали волос, чтобы ветер, дыхание Великой Матери, запутал истории их судеб в длинных растрёпанных прядях, где Ветрожея могла бы их угадать.

— Мои дочери, – объявила дама, почтительно склонив голову.

Ветрожея поманила девочек ближе, чтобы рассмотреть колтуны в их волосах. Но зеленоглазая дочь достала из кармана юбки серебряный нож с костяной рукояткой. Быстрее, чем жалит скорпион, она отрезала клок своих волос и, выпевая слова из дыма и тени, бросила в Ветрожею связующие чары.

Ветрожея потянулась к небу, но не успела призвать бурю на свою защиту. Силы юной девочки были уже темны и могущественны.

Посему Ветрожея сделала то единственное, что пришло ей в голову в ту минуту. Она бросилась со скалы и обернулась огромной орлицей, которую никто больше не видел. Голос позволила своим словам затихнуть и превратиться в рокот, дыхание, воспоминание.

— Без Ветрожеи, сплетающей ветры весны, лета, осени и зимы, времена года взревели в смятении. Мы говорили себе, что этого следовало ожидать, что Колесо года вскоре вновь найдёт равновесие. В конце концов, мы давно пользовались благословением Ветрожеи, тогда как другим общинам Топколесья не досталось этой удачи. Мы говорили себе, что сумеем приспособиться, сможем выучить ритмы погоды и без направляющей магии Ветрожеи, как приходилось делать прочим жителям королевства.

Но без Ветрожеи некому стало спрядать облака в ленты дождя над землёй, некому стало распутывать штормовые узлы и снежные затяжи, и погода стала свирепой и ненадёжной, год от года лишь ухудшаясь. Посевы засыхали и гибли, затоплялись и гибли, замерзали и гибли. Люди мёрзли, тонули, горели. Их поражало молнией или подхватывало ветром.