Книга Последняя Ветрожея, страница 114 – Дженнифер Адам

Брида направилась прочь от развалин Храма и перелезла через груду обломков у задней стены здания. Тише следовала за ней, в беспокойстве заламывая руки, Брида же раскинула чувства, прощупывая воздух, ища шёпот ветра. Но дыхание, казалось, запуталось в груди, собравшись в тугой узел под рёбрами. Задыхаясь, Брида рухнула, словно её кости вдруг стали слишком тяжёлыми, чтобы выдерживать собственный вес. Страх затуманил ей глаза.

Что происходит?

Приходя в отчаяние, она стиснула зубы и попыталась уцепиться за любую подвернувшуюся под руку прядь энергии – солнечного света, росы, твёрдой земли. Но те ускользали у неё из рук, и из почвы вымывался цвет, и солнце как будто тускнело, и земля дрожала. На краю сознания заржали белая кобыла и её табун коней-бурь.

Бриде потребовалось долгое, удушающее мгновение, чтобы понять.

Она опоздала. Королева овладела конями-бурями и уже нашла способ вытягивать их энергию.

С трудом переводя дыхание, Брида ощутила невнятную дрожь под ногами. Не успела она и глазом моргнуть, как воздух разорвал победный клич Вороны, а затем заливистый лай.

Ловчий и его Гончие нашли её.

— Возвращайся внутрь! – крикнула она через плечо Тише. – Оставайся с Кости!

Отчаянная магия поднялась в её крови, но распылилась и угасла, прежде чем девочка успела сплести обережные чары.

Она подвела коней-бурь. Она подвела Тише. Она подвела свою мать.

Гончие ворвались на заваленный обломками двор у самой границы Храмовых земель, волоча сани, которые остановились со скрипом. Ловчий соскочил наземь с грозовым от ярости лицом.

Брида размышляла, не убежать ли обратно в Храм, но какое убежище тот мог ей предоставить? Она попалась, и ей нужно было уберечь своих друзей.

Одна из Гончих зарычала, и Ловчий позвал:

— Давай, маленькая мышка. Гончие голодны, и я не могу обещать, что они не сцапают твоих друзей себе на грядущий обед.

— Брида, только не… – начал было Кости, выбегая из тени Храма, но другая Гончая зарычала и шагнула ближе.

— Давай обойдёмся без неприятностей, – сказал Ловчий.

Он не хотел причинять ей вред, Брида знала. Но если придётся, колебаться он не станет.

Кости сунул руку в карман – за ножом, решила Брида, – но Тише положила руку ему на плечо. Ловчий сказал:

— Если ты пойдёшь по доброй воле, я забуду, что видел здесь твоих друзей.

Прежде чем Брида ответила, Ворона издала громкий крик. Чёрное перо упало, словно клочок ночного неба, и опустилось ей на плечо.

Вспышка чёрно-алой боли ослепила Бриду. Она попыталась крикнуть, предупредить Тише и Кости, но дыхание захрипело в горле, а язык не смог нащупать ни формы, ни вкуса слов.

Боль усиливалась, складывая её тело по линиям, которые она не могла себе вообразить. Мышцы растягивались, разрывались, сжимались и вновь росли, и жидкая му́ка растекалась по венам и коже. Кости то ли гнулись, то ли ломались, то ли попросту расплавлялись, но ей было слишком больно, чтобы пытаться угадать.

А потом боль внезапно исчезла, как пламя, залитое водой.

Воздух снова ворвался в лёгкие Бриды, а сердце заколотилось, торопясь в прежде незнакомом ритме. Что случилось?

Она открыла глаза.

Моргнула. Моргнула ещё раз.

Попыталась тряхнуть головой.

Мир странно накренился, и всё вокруг стало слишком большим. Она видела цвета, которым не могла дать названия, слои и слои цветов с острыми краями и чёткими углами, как будто воздух превратился в стекло.