Книга Симфония для пяти струн, страница 35 – Дарья Кузнецова

Правда, из этого молчания тоже ничего хорошего не вышло. Весь день я не могла сосредоточиться на работе: проклятый следователь никак не хотел идти из головы. Я пыталась сравнить его со сказочным персонажем, то отыскивая поразительное сходство, то приходя к выводу о полной нелепости подобных подозрений. То придумывала, как бы можно было проверить гипотезу, то вдруг напрочь забывала обо всём, погружаясь в воспоминания — в так запавшую в душу мелодию, которую я, кажется, почти слышала и вдали от тара Аля.

В общем, насмотревшись на мою отсутствующе-мечтательную физиономию, ответы невпопад и бесплодные попытки услышать хоть что-нибудь, мой начальник и наставник плюнул на такого работника. И отправил меня домой, разбираться с проблемами, которые настолько полно завладели моим сознанием.

Я была ему бесконечно благодарна, хотя и чувствовала себя виноватой. Но с последним помогло разобраться данное самой себе слово успокоиться и всё отработать. Вот прямо со следующей осты!

Разумных идей, как бы аккуратно проверить нашу с подругой теорию, не было ни одной. Вернее, нет, одна всё-таки была: подойти и спросить напрямую, но с её воплощением в жизнь я решила повременить. Он наверняка ответит, что это всё глупости, и откуда я только их взяла, причём вне зависимости от правды. Если мы ошиблись, то явно подумает что-нибудь весьма нелестное в мой адрес. А если нет… открывать правду малознакомому постороннему человеку даже на мой взгляд глупо.

В общем, в расстроенных чувствах и без малейшего понятия, как жить дальше, я побрела домой. Оли сейчас на работе, да ещё с вечера хвасталась, что сегодня у неё свидание с тем блондином-доктором, поэтому вернётся она поздно. А, какой бы давнишней подругой она ни была, оставаться в её доме в отсутствие хозяев (родители уехали куда-то отдыхать), было невежливо. К тому же, дома накопилось изрядное количество дел вроде стирки и уборки.

По дороге забежав в замечательную кондитерскую, где готовили мои любимые пирожные, и в пару продуктовых лавок, я вернулась домой, нагруженная сетками и кульками. Потом, уже принявшись за готовку, подумала, что неплохо было бы прихватить почитать какую-нибудь книжку, и отправилась в отцовский кабинет-студию. Библиотека у нас дома была существенно меньше, чем у подруги, но всё-таки там хватало интересных вещей. А ничего экстраординарного мне и не требовалось; так, что-нибудь художественное и лёгкое, отвлечься от всех треволнений. Правда, перед этим я вспомнила зайти в свою комнату и переодеться в домашнее.

Первое, что бросилось в глаза в кабинете, — чудовищный беспорядок. От неожиданности я замерла на пороге, разглядывая пустые шкафы и вытряхнутые ящики. Вздрогнув, когда в углу раздалось какое-то шуршание, подхватила с пола полуразбитую статуэтку и решительно двинулась выяснять личность незваного гостя. И каково же было моё удивление, когда я его узнала!

— Папа?! — удивлённо воскликнула я, опустив руку с уже занесённым для удара импровизированным орудием. Он сидел в углу на коленях и торопливо перетряхивал какие-то шкатулки с документами. От неожиданности отец выронил пучок бумаг, усугубив беспорядок, и резко обернулся. Сначала на лице его был испуг, но потом он узнал меня и бурно обрадовался.

— Ау! Родная, наконец-то!