Книга У удачи два лица, страница 45 – Дарья Кузнецова

В общем, вредное зеркало начало демонстрацию прошлого искомого объекта с откровений. В прямом смысле: оно показало нам спальню, где эта пара увлечённо… наслаждалась обществом друг друга. Очень увлечённо, энергично и с чувством, с характерными звуками, с фантазией и задором. В общем, если бы мне не было так стыдно, я бы, наверное, даже позавидовала.

Сразу, как только поняла, что нам показывают, я дёрнулась оборвать контакт и перестать подглядывать за людьми в столь интимный момент, но вовремя сообразила, что в таком случае на повторный разговор зеркало сегодня точно не согласится, а во все следующие разы почти наверняка будет начинать с этой же сцены, и остальные подбирать такие же, и ничего более вменяемого мы от него малой кровью не добьёмся. А так был шанс, что, высказавшись, оно станет более покладистым.

К счастью, расчёт оказался верен. В следующей сцене, которую нашло возможным показать зеркало, участники были те же, только они были вполне прилично одеты, а эмоциональный оттенок сменился на противоположный. Проще говоря, Кай и жгучая красавица ругались, а если совсем уж точно — ругалась она, и сцена для нас началась с попытки пощёчины. Мужчина на движение среагировал и перехватил руку женщины за запястье, и точно так же поступил со второй рукой, не оставляя простора для манёвра.

— Не психуй, — с лёгкой усмешкой, — усталой, насмешливой и снисходительной, — коротко проговорил плетущий. Женщина в ответ что-то очень тихо прошипела ему в лицо, вырвала руки из захвата и, резко развернувшись на каблуках, ушла, провожаемая всё тем же устало-насмешливым взглядом.

В следующей сцене присутствовала уже другая женщина. Холёная роскошная блондинка сидела в кресле, закинув ноги на подлокотник, а подле неё, на полу, привалившись к креслу спиной, сидел Кай с какой-то книгой. Тонкие изящные пальцы женщины перебирали тёмные пряди его волос, а выразительные зелёные глаза разглядывали мужчину с очень странным выражением; вроде бы, это был интерес, и даже симпатия, и удовольствие, но какое-то… с душком. Кажется, именно подобное принято называть «гастрономическим интересом».

После зеркало отразило летящую птицу в странном ракурсе, снизу. По описанию Раси я сразу распознала орха. Птица оказалась действительно очень яркой и красивой, и в самом деле походила на стрижа. Правда, полёт этот вышел недолгим, хотя что именно его оборвало, мы так и не поняли; вот только что орх легко ловил крыльями воздушные потоки, а вот уже, кувыркаясь в воздухе и теряя перья, падает вниз. Я испуганно закусила губу и едва не зажмурилась, но неизбежную встречу с землёй нам не показали.

Последняя сцена вообще отличалась редким «оптимизмом». Кай сидел на земле подле невысокого холмика, увенчанного необработанным валуном, и больше всего этот холмик напоминал могилу. На мужчине была надета распахнутая рубашка, один рукав которой был пуст, а рука, кажется, лежала на перевязи. Бледный в нездоровую желтизну, осунувшийся, с тёмными кругами вокруг лихорадочно блестящих глаз, он сильнее всего напоминал несвежего покойника, только что выбравшегося из этой самой могилы. С жутковатой методичной неторопливостью и достойным лучшего применения упорством он одной рукой неуклюже пытался зарядить тяжёлый старый револьвер, который я сразу узнала — именно он был в моём сне. Том самом, перед пробуждением в местном лазарете. Только тут плетущий заряжал барабан целиком; зачем, интересно знать? Кроме себя хотел ещё кого-то к духам отправить?