Книга Щепотка пороха на горсть земли, страница 95 – Дарья Кузнецова

Просто жил. Как-то. Цеплялся за жизнь. Просто так, потому что положено.

Двигался в этой удобной, понятной колее и боялся высунуть нос наружу. Когда он последний раз так ярко и остро чувствовал? Даже тоска и боль, загнанные на дно души и запертые там, не давали о себе знать всерьез. Все тихо, ровно, монотонно и — мертво.

А теперь его вытряхнуло на обочину, и он с удивлением озирался, и не верил своим глазам.

Жизнь не закончилась. Он и раньше замечал, что вопросы о прошлом больше не тяготят, но только сейчас наконец осознал: пусть лейтенант Косоруков и погиб в том бою, но кто-то же на его месте остался. И он живой, и здоровый, ему еще тридцати нет. И мир вокруг большой и интересный, не ограниченный колеей и не сгоревший вместе с "Князем Светловым". И в этом мире он, Дмитрий, может удивляться, узнавать новое, и…

На девушек вот тоже засматриваться…

Сказанное Анной он слышал, но пропускал мимо ушей, оглушенный осознанием. Очнулся только тогда, когда девушка попыталась уйти, поймал ее. Медленно поднялся.

Захотелось что-то сказать. Надо было что-то сказать. Не для того, чтобы она услышала, а чтобы все эти сумбурные мысли нашли выход, перестали тесниться в голове и сливаться в ровный невнятный гул.

— Дим, ты чего? — Анна удивленно вскинула брови, а в глазах ее плеснулось искреннее беспокойство. — Тебе плохо? — она тревожно нахмурилась. — Дима?..

Вместо ответа он сделал то, чего отчаянно хотелось еще вчера: поцеловал. Настойчиво и жадно, не так, как стоило впервые целовать девушку, напрочь забыв о том, что знакомы они всего пару дней.

А она ответила. Охотно и уверенно, не так, как стоило бы отвечать неопытной девушке. Свободной рукой обняла за шею, через мгновение освободившейся второй — схватилась за плечо. С удовольствием подалась навстречу, когда он обнял, прижал…

Они целовались самозабвенно и долго. Сумбурные мысли стаей выпорхнули из головы, оставив другие — простые, понятные, теплые. О том, какие мягкие и чуткие губы у девушки в его объятьях. О том, как приятно прижимать к себе стройное тело и как охотно, легко отвечает она на эти объятья — словно не впервые, словно так правильно и именно так должно быть.

Одно удручало: под руками была мокрая и холодная дубленая кожа верхней одежды, и это было совсем не то, что хотелось ощущать. Но именно это слегка отрезвляло и позволило в конце концов вернуться к действительности — обоим.

Первым опомнился Дмитрий. Заставил себя отстраниться, но девушку из рук не выпустил, обнял, прижав ее голову к своей груди. И потому, что не хотелось вот так сразу ее отпускать, но не только поэтому.

Он представления не имел, как теперь смотреть ей в глаза.

Но Анна не возражала. Замерла под его руками, прислонилась щекой, ощущая остро пахнущую мокрой кожей прохладу, швы и давящий у виска край пуговицы. Но ощущения были скорее приятными, чем нет: они подтверждали реальность происходящего, в которое было так сложно поверить.

Поцеловал. Сам. И это так сладко и так восхитительно… И вот теперь — не отпускает. Не бормочет что-то растерянно, стоит, замер, почти как она сама. Только она чувствует, как твердые пальцы медленно и немного нервно поглаживают нежную кожу шеи, и от этого по спине сбегают мурашки.

И теперь она уже точно его не отпустит.