Книга Щепотка пороха на горсть земли, страница 15 – Дарья Кузнецова

В общем, такого поведения Анна не понимала и по возможности просто избегала общества управляющего. Поначалу она еще рассматривала его как возможного жениха, потому что Старицкий представлялся достойной партией, был молод, учтив, к жестокости не склонен и хорош собой — статный, подтянутый, с точеными чертами гладко выбритого лица и всегда аккуратно постриженными и тщательно уложенными льняными волосами. Но мысль эта ушла довольно быстро, когда стало понятно, что к Шнали и его обитателям приезжий относится со снисходительной насмешкой: простить пренебрежение родной землей Анна не могла. Тем более и земля отвечала взаимностью, так что этот вариант ей не подходил совсем.

Отдать должное, Старицкий своего пренебрежения не выпячивал, на словах и в манерах всегда был учтив, но постоянно проскальзывало в речах что-то этакое — не оскорбительное, но показательное. Хотя бы даже вот это "ваши горожане". Себя он жителем Шнали не считал, с сезонным прекращением добычи предпочитал отбывать в Рождественск, а не зимовать тут. Так стоило ли удивляться, что и жители отвечали ему взаимностью?

Анна не засекала, сколько управляющий тянул свой квас, а часов в трактире не было. Понимала, что вряд ли очень долго, но все равно эти минуты казались бесконечными. И не отвяжешься. Попытаться уйти — так вызовется провожать, сослаться на необходимость проехаться по предместьям — тем более может последовать за ней: судя по начищенным сапогам и хлысту с медным оголовьем, который Старицкий теребил в левой руке, лошадь дожидалась у коновязи. А мягких намеков на то, что у нее есть другие дела, мужчина не слышал.

В таких обстоятельствах появление охотника Анна встретила с громадным облегчением, хотя в первый момент с трудом узнала его, опознала только по револьверам. И повторно укорила себя за поспешность в суждениях.

Забавно, что, по сути, в нем изменилось немногое. Косоруков не предстал вдруг блестящим кавалером в мундире с аксельбантами или франтом в цилиндре — почти такие же, как были, штаны, только менее потертые, простая свежая рубашка из беленого льна, сапоги все те же, давно ношенные, но явно почищенные. Да и породистым лицом не обзавелся, и аккуратной стрижкой — тоже. Но гладко выбритый, с тщательно промытыми и причесанными волосами, влажными после мытья, он уже совсем не напоминал разбойника.

Анна подумала, что скорость, с которой охотник умудрился привести себя в порядок, достойна не только восхищения, но отчаянной зависти. И наверняка холодной воды не убоялся, вряд ли Марфа успела бы подогреть…

— Ну вот, другой разговор, — улыбнулся ему трактирщик. — Садись, сейчас я тебя накормлю, потом за уши не оттянешь, — он крикнул жене, чтобы несла тарелки, а Старицкий тем временем окинул подошедшего офицера задумчивым взглядом.

— Доброго дня. Мы знакомы? — спросил с непонятным выражением в глазах.

— Не думаю. Косоруков, Дмитрий Михайлович, я…

— Сослуживец мой, на миноноске родной вместе ходили, — вдруг вмешался в разговор Игнат. — В гости вот приехал.

— Сергей Сергеевич Старицкий, управляющий здешними приисками, — назвался тот и протянул руку для пожатия, вежливо сняв перчатку, но едва заметно поджав губы.

Охотник за головами бросил на трактирщика короткий задумчивый взгляд, но оспаривать его версию не стал, пожал протянутую ладонь, а там из кухни выскочил худющий вихрастый парнишка — сын поварихи, во всем ей помогавший, — и очень аккуратно поставил на стойку перед гостем внушительную глиняную миску наваристой ароматной ухи. Развернулся, сделал шаг, опомнился, вернулся и, смущаясь, достал из кармана пару внушительных ломтей серого хлеба, виновато отер их о рубаху. Дмитрий, глядя на это, рассмеялся и выразительно протянул руку, чем заслужил благодарную улыбку поваренка.