Книга Теория механизмов и души, страница 46 – Дарья Кузнецова

Рассказывать ту Труму свой странный сон я не собиралась. Не от недоверия, просто я и сама до сих пор не могла понять, как на него реагировать. Совпадение? Предчувствие? Да, на интуицию я никогда не жаловалась, но вещие сны меня до сих пор не посещали. Но если это был именно он, о чём мог говорить следующий кошмар, про падение? Имел ли он схожую природу, или в самом деле был просто сном, навеянным землетрясением, мыслями о полёте и встречей со свелом? В любом случае, записываться в провидицы я не собиралась, Мух же... по делу ничего не скажет, а насмешничать будет долго.

Подобным образом гоняя мысли туда-обратно, я поела, попыталась прочитать газету, но быстро оставила это занятие: увлечённый посторонними рассуждениями разум отказывался складывать слова в предложения и воспринимать их смысл.

Сдавать искры хозяевам предстояло завтра, и я была полна решимости уложиться в срок, так что надолго в кухне задерживаться не стала и отправилась в мастерскую.

Из подозрительных искр две оказались вполне годными, а остальные я забраковала. Неплохой результат -- три из четырёх дюжин, не считая предмета моих волнений.

Я уже неторопливо приводила в порядок своё рабочее место, когда от этого процесса меня отвлёк голос экономки:

— Госпожа, там к вам посетитель, -- настороженно и слегка благоговейно проговорила она. -- Чивин ту Таре, тот самый! Я не стала его сюда гнать, в гостиной усадила, вы бы поднялись? И... переоделись бы, что ли, -- добавила со смесью укора и смущения. Воспитывать меня она никогда не пыталась, что делало женщину особенно ценным работником, но сейчас, кажется, просто не сумела смолчать.

— Не волнуйтесь, госпожа ту Мирк, господин ту Таре не из тех, кто в центр жизни ставит приличия и наряд по последней моде, -- отмахнулась я. -- Гораздо выше он ценит собственное время, и тратить его на переодевания с душем я не планирую. Пойдёмте, и приготовьте нам, пожалуйста, огру покрепче.

Сохранить невозмутимость мне удалось, но только внешнюю. Да, с властелином пара я знакома лично, но не настолько, чтобы он без предупреждения заявлялся ко мне домой собственной персоной. В рабочих вопросах этот мужчина был исключительно аккуратен и точен, а подобный визит в эту характеристику никак не укладывался. Что-то случилось?

— Доброго вечера, господин ту Таре, -- вежливо проговорила я, входя в гостиную. -- Простите мой внешний вид, не ожидала посетителей.

— Это вы, госпожа ту Фрем, простите, что вторгся без предупреждения, -- возразил он, поднимаясь мне навстречу.

Чивин ту Таре выглядел сегодня так же, как выглядел всегда. Любовно вычищенные, но не новые уже сапоги со стоптанными наружу каблуками, тёмно-серые штаны из грубого прочного полотна, простой коричневый сюртук, хоть и чистый, и нигде не лоснящийся, но было видно -- носят его часто и подолгу. Только рубашка свежая, яркая, белоснежная, и узел на шейном платке такой, что почему-то сразу возникает ощущение: завязывала женщина.

Тёмно-красные с серебристыми перьями седины волосы острижены очень коротко, до щётки в палец высотой. Лицо круглое, неожиданно открытое и немного детское, совсем не подходящее этому серьёзному волевому человеку. Впечатление несколько исправляют глаза -- очень светлые, почти белые, они отвлекают внимание от остальных черт лица и с непривычки почти пугают.