Книга Теория механизмов и души, страница 23 – Дарья Кузнецова

И почему в этот вариант совсем не верится?

Я покосилась на Геша. Тот неподвижно висел на тросе, тускло поблёскивая в отсветах настольной лампы. Защитных кожухов на нём почти не было -- зачем, если он не покидает лабораторию? Только голова, грудь и окрестности суставных шарниров, где располагались самые сложные и тонкие механизмы, были прикрыты старыми потёртыми щитками и корпусами. В таком виде машинат вызывал очень неприятные ассоциации, он походил на картинку из анатомического атласа -- освежёванное человеческое тело.

Это Мух, смутно представляющий себе возможности и ограничения машинатов, мог не обратить на подобные мелочи внимания и спокойно убежать по своим делам, а у меня такой возможности не было. Я сталкиваюсь с этими механизмами постоянно, прекрасно знаю их устройство и правила работы.

Самой сложной частью этих больших кукол является та, что помогает им ориентироваться в пространстве и заменяет органы чувств. Так, мудрёная оптическая система и эхолот, работающий в очень узком диапазоне ультразвука, выполняет функцию глаз. И своеобразное осязание у машинатов имеется: они "ощущают", когда конечности встречают преграду. Если преграда эта появлялась в нарушение программы, болван должен замереть неподвижно и ждать. Особенно, если преграда лишает сразу нескольких степеней свободы, как ухватившая Геша за руку ладонь Миришира. И уж точно он не должен пытаться бороться: искра не способна отличить захват клещами от упора в стену.

Машинат вёл себя не как болван, а как человек или, по меньшей мере, высокоорганизованное животное, но не как механический конструкт. И это пугало.

Да, в истории про души, заточённые в кристаллы памяти, я никогда не верила. Это было глупо, нерационально, в случае раскрытия грозило создателям серьёзными проблемами с властями и бунтом мирного населения. Но вот сейчас, в данном конкретном случае я, кажется, готова поверить во что угодно.

— Что же такое в тебя записали? -- тихо спросила я у безмолвной безликой куклы.

Пара объективов выглядела сейчас чёрными провалами, и в свете предыдущих размышлений казалось, что они следят за мной и ловят каждое движение. Ждут. Выжидают. Стоит отвернуться, и железная голова повернётся чуть вбок, чтобы вперить в меня свои огромные зрачки. Дрогнет механическая ладонь, сжимаясь в кулак...

Я настолько явно представила эту картину, что по спине пробежал холодок. Захотелось зафиксировать болвана понадёжней и накинуть ему на голову тряпку, чтобы не подглядывал.

В ответ на последнюю мысль я раздражённо фыркнула на себя и обернулась обратно к столу. Дожила! Что бы за программа ни была заложена в эту синюю искру, кем бы и как бы ни был создан этот кристалл, а двигаться со сломанным заводным ключом в грудине болван точно не сможет, можно не выдумывать всяческие страшилки. И без меня хватает всевозможных писателей, сочиняющих ужасы про восстание машинатов и механизмы-убийцы!

Я, было, взялась за очередной кристалл и опустила на глаза окуляры, но вдруг очень отчётливо вспомнила утренний кошмар. Руки дрогнули. Я поспешила отложить пинцет, подняла увеличительные стёкла обратно на лоб, вновь обернулась к неподвижному Гешу и несколько секунд пристально его разглядывала, думая, что со всем этим делать. Главным образом, конечно, со своим иррациональным страхом.