Книга Теория механизмов и души, страница 130 – Дарья Кузнецова

Идея спрятаться в недрах Дырчатого возникла по дороге, когда Тринда случайно вспомнил эту особенность острова. Мужчины встретили предложение без особенного энтузиазма: сама-то мысль им понравилась, а вот тот факт, что поиски убежища ложились на мои плечи -- уже не очень. Доктор пытался отговорить, ссылаясь на то, что я женщина, меня никто не будет слушать, и вообще это очень опасно, я непременно вляпаюсь в неприятности, но быстро сдался. Сами мужчины не могли тратить на это драгоценное время, а я клятвенно и совершенно искренне пообещала не лезть в самое пекло. Связываться с местными преступниками я совсем не планировала, прекрасно оценивая последствия таких знакомств: в лучшем случае нас обманут, в худшем... я никогда не жаловалась на фантазию и могла представить, что способны сделать с одинокой женщиной люди, не отягощённые высокими моральными принципами.

Так что пока план действий содержал в себе всего три пункта. Познакомиться с Лестой Онуром и передать ему письмо от покровителей с Тёмной стороны, договориться с мастером Биндой Олемом и познакомиться с местными тенсами -- именно с их помощью я планировала найти тихое место, годное для укрытия от любопытных глаз. Простым выглядел только первый пункт, но зато во всех трёх я не видела особой опасности, а вот за мужчин предстояло поволноваться. Мало того, что Миришир -- по определению бедовый тип, так ещё доктор внятный план действий так и не сформулировал. Впрочем, я искренне надеялась, что какие-то идеи у Тринды всё же есть, просто он не спешит делиться с окружающими.

Задерживаться на Дырчатом острове мои подельники не стали: проводили до нужного дома, донесли вещи и распрощались на пороге. Доктор порывался сдать меня с рук на руки и лично посмотреть на пресловутого связного, но я в очередной раз заверила его, что уже взрослая девочка и вполне способна обойтись без опеки. Кажется, за время пути Тринда настолько привык к нашей удобной маскировке, что начал всерьёз относиться ко мне как к дочери, да и вообще -- существу уязвимому и несамостоятельному. Хорошо хоть, не начал воспринимать Муха машинатом.

Нервозно поглядывая вверх, в голубую бесконечность, поливающую землю яркими горячими лучами дневного светила, я ждала, пока внутри, в доме, кто-то отреагирует на звонок колокольчика. К сожалению, жил Леста Онур на поверхности. Впрочем, к сожалению исключительно моему, а для свелов подобный адрес являлся признаком обеспеченности: по вполне понятным причинам на густонаселённом острове выше ценились как раз дома под открытым небом.

Я позвонила уже третий раз, с безнадёжностью прислушиваясь к звукам за дверью и пытаясь убедить себя признать, что хозяина нет дома, когда с той стороны что-то щёлкнуло, звякнуло и в образовавшуюся щель выглянул любопытный вострый нос. То есть, выглянул, конечно, не он, просто на фоне этого носа остальные части лица я заметила не сразу, да и частей тех было немного -- светлый глаз под кустистой бровью в окружении глубоких морщин, дряблая щека и край бесцветного рта.

— Дальней родни не имею, ничего не покупаю, денег нет, -- торопливо заверили меня из щели. Голос у хозяина дома оказался неожиданно приятный -- не дребезжаще-визгливый, каким разговаривают некоторые особенно вздорные старики, а глубокий, вкрадчивый, тихий. "Такой подошёл бы продавцу в ювелирной лавке", -- решила я, подняла вуаль и, удержавшись от улыбки, протянула мужчине загодя вынутый из багажа конверт.