Книга Теория механизмов и души, страница 116 – Дарья Кузнецова

Я послушно обвисла на пристяжных ремнях, после чего мужчина подхватил меня какой-то стропой ещё и под колени. К счастью, Мух закрепил меня лицом к себе, поэтому провал за спиной оказался не виден. Разглядывать в окружающем сумраке коричневую шкуру одежды на груди мужчины было гораздо приятнее, чем открытый люк. Ту Трум медленно и осторожно двинулся вперёд, а я на всякий случай зажмурилась и принялась мысленно повторять электрохимический ряд напряжений металлов, алгоритмы расчёта зубчатой передачи и защемлённой в разных местах балки и вообще всё, что только приходило в голову -- лишь бы не думать о происходящем.

Вот сейчас Миришир зацепится крылом. Или какой-нибудь ремень не выдержит. Или порыв ветра нас снесёт. Или...

Мы ухнули вниз. Сердце, напротив, подскочило к горлу, в глазах на мгновение потемнело.

Правда, длилось это жуткое ощущение падения недолго. Что-то странно хлопнуло рядом, последовал сильный рывок, а потом плавно увеличилось натяжение строп, и я повисла на ремнях. Пугающе тонких, ненадёжных, слабых. Рукавицы мешали ухватиться за что-нибудь, и единственная надежда оставалась на эти стропы, врезавшиеся в тело. Впрочем, толстая шкура какого-то зверя Светлой стороны делала это давление безболезненным, а на фоне бушующего в крови адреналина -- так и вовсе почти незаметным, и подобное ощущение, как будто я вишу в воздухе без какой-либо опоры, только усиливало страх.

Успокоиться и взять себя в руки я сумела далеко не сразу. Не знаю, сколько прошло времени, потраченного на борьбу со сбивающимся судорожным дыханием, паническими картинами неизбежного падения и мучительной смерти и прочими порождёнными напуганным разумом неприятностями, но постепенно страх начал отпускать. Время шло, ничего не менялось. Шелестел и посвистывал ветер, тихонько поскрипывали крылья. Мух взмахивал ими редко -- воздушные потоки несли нас в своих ладонях как пылинку, наш вес казался им ничтожным.

— Мы не падаем? -- уточнила у летуна, не спеша открывать глаза и оглядываться.

— Пока нет, -- весело отозвался Миришир. -- Не бойся, хорошо летим, тут ветер ровный -- благодать. Очень удачно складывается, на Светлой стороне сейчас ночь, ветер попутный. А когда он начнёт меняться, мы будем уже на другой стороне диска. Ты лучше посмотри, какая красота! Из ныне живущих чести познакомиться с подобным видом удостоились единицы!

— В данном конкретном случае я предпочла бы оказаться на стороне большинства, -- проворчала в ответ, но всё-таки попыталась осмотреться.

Нас окутывал странный зыбкий полумрак. Назвать это темнотой в полном смысле не получалось, но тусклый расплывчатый красный свет, идущий откуда-то сзади, со стороны наших ног, позволял видеть лишь общие очертания, обведённые жутковатым ореолом. Видимость ухудшали и очки, но снять их не тянуло: тонкие полоски кожи лица вокруг них порой пощипывал холод, и подставлять ему что-то ещё совсем не хотелось.

Я различала плечи и капюшон Муха. Скорее угадывала, чем видела блеск стёкол его очков. Над плечами и головой ту Трума белело какое-то продолговатое светлое полотнище -- те самые крылья.

А ещё выше, за спиной Миришира и трепещущими искусственными крыльями, зияла бездна.

От затылка вниз по спине пробежала волна дрожи, пальцы мгновенно онемели, сердце сбежало в пятки, а дыхание опять перехватило, но отвести взгляд или закрыть глаза я не могла.