Книга Божественный яд, страница 34 – Дарья Кузнецова

— Мастер Шахру Лесной Сумрак допустил его до лаборатории без экзаменов и рекомендаций? — не поверил Сулус.

— Мне кажется, мастер Шахру им восхищается, но я его не спрашивал.

— Законодательство и яды… Он планирует кого — то отравить и не попасться? — задумчиво пробормотал принц.

— Мне кажется, если бы он планировал кого-то отравить, вряд ли он готовил бы яд в компании мастера Шахру по книгам, которые я для него выбрал.

— Разумно, — улыбнулся Сулус. — Но я ни в чём его не подозреваю, это была шутка. Вряд ли он мог с кем-нибудь до такой степени поссориться за эти дни. Если изучает законы — значит, не хочет их нарушать, и это хорошо. А его увлечение ядами… Не зря же его прозвали Отравленным! Раз мастер Шахру одобрил, может, себе в помощники и возьмёт, надо же его к какому — то делу пристраивать. Или это ещё не всё? — сообразил он.

— Не совсем. Он ещё собрал все религиозные трактаты, какие нашлись в библиотеке. Я не знал, что их там так много… Причём выбрал издания одного и того же от разных лет. Я спрашивал, но у него на всё один ответ — интересно.

— Насколько помню историю, в его время богам и религии придавалось куда большее значение, чем сейчас, — задумчиво проговорил Сулус. — Может быть, для него это важно? Важнее истории. Тем более если он сдружился с мастером Шахру, а ты знаешь его взгляд на эти вещи.

— Да уж. «Боги? Богов придумали люди, которые не хотят отвечать за свои поступки!» — очень похоже передразнил Фанис ворчливую манеру старого алхимика. Принц рассмеялся, а воодушевлённый юноша продолжил: — Наверное, это и правда тяжело — столкнуться с таким взглядом на мир, когда привык к другому.

— Он что-нибудь вспомнил? Сказал, откуда попал к нам? Или, может быть, расчёты что-нибудь прояснили?

— Пока ничего, — погрустнел Фанис. — Не сказал и расчёты не дали. Но мне кажется, он всё помнит, просто почему-то не хочет говорить. Или это мне хочется, чтобы он помнил?.. Может, лекарь душ ошибся и на самом деле он нездоров?

— Может быть и такое. А может, его волнует что-то, не связанное с нашим вопросом. Всё же у него была очень насыщенная жизнь, и это только то, что сохранили хроники. А сколько ещё не дошло до наших дней! Может, ему и законы для этого нужны?.. — пробормотал Сулус себе под нос и вздохнул: — Надеюсь, он уже узнал про существование срока давности и догадался, что за совершённые тысячу лет назад преступления, даже если они вскроются, никто не станет его судить. Где он сейчас?

— В библиотеке. Ему нравится читать там. Говорит, такое обилие книг его завораживает и успокаивает. Но это я уже и сам понял, в его времена книг было куда меньше и стоили они дорого.

— Скорее всего. Спасибо, не буду тебя больше отвлекать. Поприветствую… предка.

— Хорошего дня, мой принц, — вскочил Фанис и вернулся к делам только тогда, когда тот вышел.

Он будет жить, убийство уж не в моде.

Убийц на площадях казнят.

Так!.. В образованном я родился народе?

Язык и золото… вот наш кинжал и яд!

М. Ю. Лермонтов, «Маскарад»Так, так, он будет жить, убийство уж не в моде.

Убийц на площадях казнят.

Так!.. В образованном я родился народе?

Язык и золото… вот наш кинжал и яд!

М. Ю. Лермонтов, «Маскарад»

Отношения Транта и Илаатана никогда не отличались особенной теплотой, но, как ни странно, и исключительной ненависти в них не было. Прохладное противостояние с извечной борьбой за горные долины и рудники, лёгкое снисходительное презрение к чуждым нравам — оба народа считали соседей с их обычаями дикарями.