Книга После войны, страница 67 – Дарья Кузнецова

В ярком свете огней Ставра ясно виднелись аккуратные земляные ступени, круто уходящие вниз, и стена — впереди ход поворачивал вправо.

Тихий не то стон, не то хрип неожиданностью для меня не стал — единственного обитателя подземелья я почувствовал загодя, ещё на ступеньках, поэтому его "коварный план" напасть из-за угла провалился.

Кадавр — это почти тот же зомби, только противнее. Если зомби — обычный не-мёртвый, то кадавр представляет себя слепленную из кусков человеческих тел мерзость, очень шуструю и прожорливую.

Здоровая омерзительная туша, слегка дымящаяся и обгорелая, рухнула между нами с сержантом. Когда я перед самым поворотом достаточно широкого и просторного коридора (чего трудно было ожидать в узком лазе со ступеньками) прыгнул вперёд, Обыло даже не дёрнулся — видимо, имел неплохой опыт работы с боевыми офицерами. Он просто остановился, на всякий случай вскинув автомат.

Когда же я присел на корточки, разглядывая остатки нежити, сержант насмешливо прокомментировал:

— Что, товарищ офицер, подгорел шашлычок?

— Да не говори, сержант, — в том же тоне весело ответил я. — Одни угли, есть нечего.

Сзади раздался странный булькающий звук. Обернувшись, мы успели только разглядеть спину выскакивающего наружу альтенанта.

— Спёкся, — прокомментировал невозмутимый следователь, подпирающий стенку с очередной папиросой в зубах. — Зря вы про шашлык, бедняга ещё не скоро сможет нормально питаться. Видимо, воображение у него хорошее.

— Да, нехорошо получилось, — вздохнул сержант.

— Ничего, для него на первый раз и этого довольно. А дальше, боюсь, и нам впечатлений хватит по самые уши, ещё есть шанс последовать его примеру.

Я выпрямился, мрачно покосился на приоткрытую дверь в конце аршинного предбанника, в очередной раз поморщился от мерзких запахов, к которым добавился ещё и запах упомянутого сержантом подгоревшего шашлыка, и решительно вошёл в достаточно просторную комнату за этой самой дверью.

Мы выбрались на свет минут через десять, всей толпой. Так долго продержались, наверное, из духа соревнования — никому не хотелось быть первым. А когда я понял, что ещё немного, и меня стошнит прямо здесь, хотя, кажется, и нечем, я плюнул на гордость и развернулся к выходу. Следователь с сержантом не заставили себя упрашивать и затопотали следом.

На свежем воздухе несколько отпустило, и я передумал бежать к ближайшим кустам. Зато вот Обыло солнечный свет и кислород не помогли. А мы с бледно-зеленоватым следователем переглянулись и одновременно полезли в карманы за папиросами.

— Что там? — нам навстречу бросился оставшийся следователь и пара солдат. Чуть в отдалении лежала на плащ-палатке оракул, которую милосердно не приводили в чувство. Рядом, привалившись к дереву, сидел Радыгов, которого какой-то рядовой отпаивал характерной жидкостью из фляжки.

— Трупы, — мрачно ответил Жегалин. — Очень много трупов. Разной степени изуродованности, разной степени разложения. Сколько работаю, даже близко похожего не видел, тем более — сразу.

— Я так понимаю, вопрос, "кто это сделал", перед нами не стоит? — вздохнул прокурорский. — И так понятно?

— Надо полагать, эти твари уже получили своё, — пожал плечами Жегалин. — Нам предстоит только опознание. И похороны. Ну что, товарищи офицеры, командуйте, — насмешливо хмыкнул он, глянув по очереди на меня и на гроссмастера.