Книга После войны, страница 38 – Дарья Кузнецова

— Доброе утро, товарищ гвардии обермастер, — он неуверенно отсалютовал. Я ответил тем же. — Мастер дознаватель СОБ Миролев Косаревич Озерский. Как Ваше самочувствие? — участливо осведомился он. Вот это, конечно, номер. Дознаватель Службы с княжеской фамилией — мягко говоря, неожиданно. Интересно, сколько ему пришлось доказывать свою непричастность к этому известному роду? Или он всё-таки его представитель, и каким-то чудом умудрился дослужиться до мастера? Да что там, вообще попасть в СОБ! В таком случае он должен быть, мягко говоря, весьма незаурядной личностью.

— Благодарю, гораздо лучше, — я решил поддержать манеру разговора оппонента, и занял в диалоге выжидательную позицию. Пусть лучше сам спрашивает всё, что нужно; тогда больше шансов не сказать что-нибудь лишнее. Правда, вряд ли у меня получится хоть что-то оставить при себе, если этот человек постарается. Жизненный опыт подсказывает, что с подобными типами надо быть осторожнее, чем со вчерашней тенью. — Присаживайтесь, чувствуйте себя как дома.

Мы устроились за столом. Озерский разложил какие-то документы, мелькнула пара фотокарточек, но их содержимого я различить не успел. Дознаватель откинулся на спинку стула, подняв взгляд на меня, и тут же слегка заныло в висках. СОБовец виновато улыбнулся.

— Простите за неудобства. Расслабьтесь, пожалуйста, и постарайтесь не сопротивляться: это не доставит нам обоим удовольствия, да и никакого толку не будет. Сами понимаете, особенности процедуры.

Процесс допроса всегда сопровождается ментальным сканированием. Любой человек с магическим талантом, и очень часто — даже без, чувствует это сканирование, и приятным ощущение назвать нельзя. Чем сильнее противодействие, тем сильнее начинает давить менталист. А в этих схватках я СОБовскому мастеру дознавателю, мягко говоря, не соперник. Поэтому я постарался последовать рекомендации Озерского и расслабиться. Ломить в висках перестало, осталась просто тяжесть; я всё равно продолжал нервничать. Не люблю, когда копаются у меня в голове.

Дознаватель лишь удовлетворённо кивнул и понимающе улыбнулся уголками губ — естественно, мою нервозность он заметил, и ничуть не удивился. Вряд ли вообще существуют люди, спокойно относящиеся к процедуре ментального сканирования.

В принципе, глубоко в память залезть дознаватель вот так просто не может. Для подобной проверки нужен сложный ритуал и, разумеется, специальная санкция, которую не так-то просто получить. А вот такое, стандартное ментальное сканирование, позволяет слышать эмоциональный фон объекта и улавливать некоторые поверхностные мысли. При достаточной сноровке этого вполне хватает.

— Вы, я думаю, догадываетесь, о чём пойдёт речь?

— Надо полагать, о случившемся со мной на озере, — я кивнул.

— С чего Вы решили? — полюбопытствовал он. Я понял, что таким образом Озерский может продолжать допрос очень долго, и решил ответить развёрнуто.

— Послушайте, товарищ мастер, я всё-таки не идиот, по сторонам смотреть умею. Совершенно точно, здесь под озером нашлась какая-то очень серьёзная и интересная вещь, иначе здесь не было бы Вас и такого количества Ваших коллег. Простая логика подсказывает, что это явно имеет отношение к некросам; может, какой-то бункер, или новая разработка. Или, что ещё вероятнее, некросы сами наткнулись тут на что-то, сделанное задолго до них. Этот вывод просто следует из облика встреченной и убитой мной твари — я не вспомню подобного ни из истории, ни из учебников, ни даже из рассказов сослуживцев и посторонних знакомых, включая всяческих дедушек-сказочников. Оно не пахло нежитью, да и весьма сомнительно, что настолько сложные и перспективные разработки дроманцы вели бы на свежезахваченной территории.