Книга Ищейка, страница 173 – Дарья Кузнецова

Да. Именно так, и никак иначе.

— Энрике, вот тебе больше полутора тысяч лет, — неожиданно пробормотал я.

— Да, больше, правда, ненамного, — вздохнул даймон. — А с чего ты вдруг завёл эту тему?

— Как ты умудряешься, столько прожив, оставаться таким вот жизнерадостным раздолбаем? — я хмыкнул. Он радостно ухмыльнулся, явно собираясь сказать какую-нибудь гадость, но почему-то вдруг пристально посмотрел на меня, слегка прищурился и несколько посерьёзнел.

— А к чему ты спросил?

— Это принципиально важно?

— Я бы сказал, да. Зная, что натолкнуло тебя на такие размышления, я смогу более внятно ответить.

— Просто праздное любопытство. Я в свои неполные пять десятков лет чувствую себя старым, как отроги Белых гор, а у тебя всё как-то весело получается…

— А, да тут всё просто, — как мне показалось, с облегчением отмахнулся огненный наш. — В сущности, все расы можно разделить на стихийные, дикие и долгоживущие, а люди — они где-то посередине между последними двумя. Дикие живут очень быстро, их срок жизни не превышает сотни лет; стареют они так же стремительно, всего за год-два. Долгоживущие, вроде эльфов, живут около тысячи лет; они живут медленно, и через тысячу лет разум устаёт от накопленного опыта, и эльфы, не старея, ложатся и умирают. Некоторые, правда, умудряются прожить и дольше, но это такие зануды! А мы, стихийные, потенциально можем жить сколько угодно, поэтому у нас психика по-другому устроена; если как эльфы жить и всё постоянно помнить, можно свихнуться. Вот мы и взрослеем медленно, и от жизни не устаём тысячелетиями. Хотя, как правило, через несколько тысяч лет всё надоедает, и мы растворяемся в стихии. Во всяком случае, у даймонов — так, а у других не знаю. Подожди, а у вас что, это не проходят?

— Проходят, наверное. Но я как-то мимо прошёл весь предмет, — я хмыкнул. — Что поделаешь — не интересовался я этими вопросами в юности, не до того было.

— Чем ты вообще в юности интересовался? — заржал товарищ.

— Всем, чем положено интересоваться жизнерадостному балбесу из хорошей семьи, — хмыкнул я. — Боевой магией и хорошенькими ведьмочками. Как ты можешь наблюдать, по обоим вопросам у меня твёрдое «отлично».

— С боевой магией я не спорю, а вот по поводу ведьмочек, — Аморалес с сомнением покачал головой.

— А по поводу ведьмочек ты и знать ничего не можешь, — хихикнул я. — Мы с тобой тогда знакомы не были.

— То есть, после знакомства со мной ты перестал интересоваться ведьмочками? — совершенно искренне ужаснулся друг.

— Туман тебя побери с такими предположениями! — праведно шарахнулся я. Даже сотворил охранное знамение. — Просто в тот момент я перестал быть жизнерадостным балбесом, потому как должен же кто-то тебя удерживать в ответственные моменты?

— Последнее время в самые ответственные моменты ты дуришь похлеще меня, — пренебрежительно фыркнул даймон.

— Вывод один: я впадаю в детство, — грустно заключил я, заглядывая в опустевший бокал. — Рико, мы должны их поймать.

— Кого? — растерялся тот.

— Сектантов этих. Из-за них… Короче, всё плохо будет, если мы их не накроем.

— Это я уже понял, — вздохнул друг. — Что же, давай думать. В конце концов, что нам ещё остаётся?

И мы принялись думать, вооружившись бумагой, письменными принадлежностями и внушительным кувшином цага.