Книга Абсолютное оружие, страница 151 – Дарья Кузнецова

Горячий выглядел озадаченным и раздосадованным, он сосредоточенно хмурился и смотрел куда-то сквозь меня. Потом, отчётливо скрипнув зубами, прикрыл глаза и, стиснув кулаки, сделал глубокий медленный вдох.

— И что ты хочешь от меня теперь? — тихо спросил горячий. — Я не смогу позволить тебе избавиться от ребёнка. Это слишком, понимаешь?

— Не знаю, — я тоже глубоко вздохнула и упрямо качнула головой. — Но на заточение я не соглашусь.

— Хорошо. Я постараюсь что-нибудь придумать, — кивнул он, всё так же не глядя на меня. — Пойдём.

Я малодушно кивнула и без слов последовала за Райшем. После короткого и решительного всплеска эмоций внутри стало пусто. А ещё, не хотелось в этом признаваться даже себе, но мне было страшно. В особенности оттого, что я не могла понять эмоций горячего; он совершенно определённо не был спокоен, но… Если это была злость, то странная, неподходящая вспыльчивому капитану. А если нет — других вариантов у меня не было.

Я даже не стала спрашивать, куда мы идём. Но всё равно несколько удивилась, когда вместо капсулы мы воспользовались планетолётом; подспудно ожидала, что Райш предпочтёт вернуться на корабль. Кажется, там он чувствовал себя гораздо больше дома, нежели в своём собственном доме.

Однако, приехали мы именно в дом, всё так же не перемолвившись ни словом. Не знаю, о чём думал Горячий; у меня в голове на разные лады билась одна-единственная мысль — «я не хочу». Я даже не могла толком сформулировать, чего именно. Да, я что-то сумела ответить горячему на его вопрос, но чувствовала, что это — неполно, а потому неправильно.

Слишком всё странно, непривычно, иначе. Меня не отпускало ощущение раздирающих изнутри противоречий. Если до сих пор я умудрялась убегать от этого чувства, заталкивая его вглубь подсознания, то весть о беременности разрушила все запоры.

Мне ведь действительно нравилась служба. Да, пусть это нельзя назвать моим собственным разумным выбором, пусть меня такой создали, пусть мне внушали и прививали эти навыки насильно, пусть вся моя жизнь прошла в лаборатории под микроскопом. Но это ведь моя жизнь! В конце концов, это единственное, что я умею в жизни. Это единственное, что осталось от знакомой мне Экси, а новую девушку, занявшую её место, я никак не могу понять. Я даже не могу точно сказать, какие черты есть в моём характере теперь, и какой он — этот характер.

Если меня запрут в сколь угодно идеальных условиях, я окончательно перестану чувствовать себя… даже не человеком — просто живым существом. Вещь, любимая игрушка шер-лорда. Эта мысль и так преследует меня довольно давно. Поначалу это было даже приятно — появился кто-то, кому я нужна. А теперь… Я ли ему нужна? Или просто самочка для размножения? Учитывая, что я не очень представляю, есть ли у меня личность как таковая, какие у неё есть достоинства и недостатки, за что её можно любить, ненавидеть или уважать, вопрос действительно сложный. До сих пор от окончательного падения в пропасть самоуничижения меня удерживало наличие хоть каких-то общих с капитаном целей и интересов. Например, ему совершенно точно нравилосьтренироваться со мной, ему интересно обсуждать оружие, рассказывать мне что-то новое по тактике и стратегии. Если убрать это, я окончательно превращусь в суррогат, в существо, у которого есть только две функции — согревать постель и вынашивать детей. Да, пусть я никогда не была человеком, пусть меня изначально создали как нечто неполноценное и узкоспециализированное, но… в той специализации от меня хоть какие-то качества требовались, я могла куда-то развиваться, узнавать что-то новое. Скажем так, быть боевым киборгом для освоения дальних космических пространств мне нравилось куда больше, чем бессмысленным живым инкубатором.