Книга Абсолютное оружие, страница 120 – Дарья Кузнецова

— Главная из немногих местных достопримечательностей, Большой разлом, — отвлёк меня от малопродуктивных мыслей йали.

Ну, что я могу сказать? Недолго думали над названием, определённо. Действительно, разлом. И, удивительное дело, действительно — большой.

Нора обрывалась в широкую трещину на теле планеты. Изломанные стены вырастали из клубящегося где-то внизу грязно-серого тумана, будто бы проглядывающего едва уловимыми искрами тлеющих углей, и терялись наверху в зеленоватой дымке, разбавленной слабым болезненным светом местной звезды.

— Здесь, стало быть, естественная атмосфера? — на пробу колупнув стену когтем и ещё раз заглянув в клубящуюся под ногами бездну, спросил я.

— Да, но на поверхности нельзя находиться. Свет звезды губителен для всего живого, — сообщил Старик. Хм. С одной стороны, обидно; по этой стене вполне можно было подняться. Но, с другой, этот факт здорово облегчает ориентацию в пространстве. Кислородных планет, при этом непригодных для жизни, куда меньше, чем просто кислородных. Мирный же, прижавшись к стене, очень недобро косился на разлом. Странно, зачем этот парень вообще потащился с нами, если так боится? Не хочет выпускать из виду? — Ещё здесь есть подземное озеро и место, которое называют мёртвым городом.

— Город? — оживлённо уточнил Тарнас. Ему экскурсия, кажется, нравилась; во всяком случае, стены пролома видящий рассматривал с огромным интересом.

— Сложно сказать, — подал голос мирный. — Это действительно похоже на изъеденный временем вырубленный в толще породы город. Но вполне возможно, что его образовали какие-нибудь естественные процессы вроде водной эрозии, или какие-нибудь местные животные, давно вымершие.

— А что ближе? — полюбопытствовал я, озарённый внезапной идеей. Город мне смотреть было неинтересно, чего нельзя сказать о видящем, а вот озеро…

— Озеро, оно как раз по дороге. А от него потом ещё около получаса до города. Здесь обширные катакомбы, не имеющие выхода на поверхность. Не знаю уж, как они получились, — ответил опять же мирный.

— Отлично. Значит, я внимательно осмотрю озеро, а вы пока прогуляетесь до города, — довольно заключил я. Как всё удачно складывается.

Спутники мои отобразили на лицах (кто мог) недоумение, но уточнять не стали. Мне же лучше.

И мы двинулись дальше сквозь хитросплетение переходов. Я с раздражением подумал, что пещеры не любил и раньше, а теперь у меня будет повод их возненавидеть. Безликие унылые трещины в скалах нагоняли тоску и вызывали отвращение. К тому же, в отсутствие обуви идти по ним было крайне неприятно.

Зато озеро компенсировало мне все негативные эмоции. Оно было именно таким, на какое я надеялся. Идеально ровная чёрная гладь — под водой светящегося налёта не было, — огромные камни вокруг, и даже плоская каменная плита, способная служить отличным заходом в воду. А, самое главное, я отсюда чувствовал, каким холодом тянет от воды, и всем своим замученным бессмысленными метаниями разумом жаждал воссоединения со стихией.

— Экси, а ты куда собралась? — подходя вплотную к воде, насмешливо спросил я у спины устремившейся к противоположному выходу вслед за остальными девушки. — Побудь здесь, мне так будет спокойнее.

Она растерянно переглянулась с Тарнасом и перевела удивлённый взгляд на меня. Дальше я мог получить огромное удовольствие от смены выражений на её лице; мне даже не надо было ловить её эмоции, чтобы понять, что сейчас чувствует девушка. Вот удивление быстро сменяется растерянностью, подозрением, потом она вновь оборачивается на стоящих неподалёку спутников. Делает шаг в мою сторону, и, наконец, на неё накатывает осознание и неуверенность. Пристально вглядевшись в моё лицо, она испуганно замирает и, не найдя (или, наоборот, найдя) искомое, вдруг заливается яркой, густой краской смущения. И, — это я с искренним удовольствием отметил уже по общему эмоциональному фону, — с настороженным стыдливым предвкушением подходит ближе.