Книга Венец безбрачия, страница 36 – Дарья Кузнецова

— Что с ней не так? Обычная серая рубашка, я…

— Гер, она не серая, она синяя, — весело фыркнул мой кьири. — Ничего так, весело, но ты вроде бы терпеть не мог этот цвет.

Тот в ответ недовольно скривился и что‑то недовольно буркнул себе под нос, но менять ничего не стал. Странно, Тан создавал одежду прямо на себе и ровно такую, какую хотел. Получается, этот так не умеет?

И эта ошибка с цветом… Дальтоник он, что ли? Странно, как он при этом может не любить цвет, который никогда не видел.

— Давно бы завёл себе нормального портного, как делают другие умные существа, — продолжал ехидствовать Сартанар.

— Тебе не с кем поговорить о тряпках? — резко оборвал его брюнет, а потом вдруг повернулся ко мне. — Менгерель, — сообщил он, коротко кивнув.

— Зоя, — неуверенно отозвалась я через пару секунд, не сразу сообразив, что это он так представился. Вот интересно, могло у него быть более говорящее имя? Бывают же такие совпадения… Или это не совпадение, если они умеют перемещаться между мирами?

— Извини, но я действительно не понимаю, — спокойно пожал плечами Тан, ничуть не уязвлённый холодным тоном, и первым вышел за дверь. — А если бы она оказалась канареечно — жёлтой вместо белой?

— Они слишком быстро дохнут, — проворчал Гер. — Сначала будешь долго и нудно его искать, потом долго и нудно к нему привыкать, а потом он вдруг умрёт, и всё придётся начинать с начала.

— Кхм. Интересная причина. От обретения кьяри и рабов тебя, надо думать, удерживают те же резоны? — иронично уточнил Тан.

— Все умирают, — брюзгливо отозвался его собеседник. — Надоело. Уж или умерли бы все сразу, или я умер, чтобы всего этого не видеть.

— И как ты с таким взглядом на мир продолжаешь свои эксперименты? — весело хмыкнул Сартанар. — Ладно, это был риторический вопрос. Лучше расскажи, как успехи.

— Ну, по делу особых подвижек пока нет, но есть пара гипотез, — тут же заметно оживился этот правопреемник доктора Менгеле. — Зато параллельно сделал несколько интересных наблюдений; отправил ушастым. Радовались как дети и опять звали к себе, предлагали лабораторию и неограниченное финансирование, — с иронией похвастался он.

— Но ты не хочешь ехать, потому что либо придётся долго привыкать, либо они все скоро сдохнут? — рассмеялся Сартанар.

— Ну, институт вряд ли рухнет настолько быстро, — отмахнулся Гер. — Но там у меня не будет времени на собственные изыскания. Вот если окончательно зайду в тупик, придётся ехать. Как тебя там… Зоя, тебе вот сюда, — он указал на дверь, к которой мы подошли. — А ты, Санс, извини, но — останешься со мной.

— Переживу как‑нибудь, — усмехнулся тот, галантно открывая мне дверь.

Внутрь я бросилась едва ли не бегом, с колотящимся сердцем. Хоть они и утверждали, что Славке до пресловутого Часа Выбора ничего не грозит, верилось в это слабо.

Я оказалась в гостиной. Не дворцово — безликой, а вполне домашней, небольшой и уютной. Огромный мягкий диван, пара кресел, покрывающий всё пространство толстый ковёр, низкий кофейный столик, вдоль стен несколько сервантов с посудой. Тёплые «древесные» оттенки, лесные пейзажи в богатых рамах, золотистые воздушные шторы; никаких кровавых ужасов и мерзких намёков.

А потом, рассмотрев присутствующих, я расплылась в улыбке, чувствуя, как медленно разжимается тугая пружина тревоги и страха. Мирослава явно была в полном порядке и неплохо себя чувствовала. Более того, она уже успела найти себе приятеля, — мальчишку с совершенно шкодными рожками, длинным хвостом и крылышками, — и они увлечённо возились на ковре с какими‑то светящимися кубиками. Дочь сидела ко мне спиной и не заметила моего появления, а дверь открывалась совершенно бесшумно.