Книга Венец безбрачия, страница 123 – Дарья Кузнецова

Повисла тишина. Я пыталась переварить полученную информацию, а демон молчал, предоставляя мне такую возможность.

Картина бытия Менгереля вырисовывалась унылой. Я знала людей, устававших от жизни годам к сорока, и всегда считала их… не слишком умными, но благовоспитанно не лезла в душу. В случае же с демоном возразить мне было нечего, всё разбивалось об один — единственный аргумент: время. Потому что я с трудом представляла себе такую продолжительность жизни, а для него это было реальностью. И всё, что я могла ему предложить, наверняка было испытано и проверено неоднократно. Немного наивно (читай — полный идиотизм) считать себя умнее существа, древнего как весь этот мир.

И только смутное, густо замешанное на жалости ощущение неправильности подобной жизненной позиции не давало окончательно плюнуть на усталость мужчины от жизни и принять её как неизменный факт вроде числа пи.

Правда, подобрать слова, чтобы донести собственные ощущения до Гера, я никак не могла. Начинать его утешать? Да он вроде не жалуется, особенно разбитым и несчастным не выглядит. Ругать за слабость? Очень актуально и справедливо после давешней моей истерики. Веселить и отвлекать? Хорошо бы, но как?

Ладно, предположим, одна идея у меня есть. Немного дико, конечно, думать о подобных вещах в подобных обстоятельствах, но… чёрт побери, мне понравилось с ним целоваться! И я действительно хочу продолжения. Даже несмотря на то, что всё это обречено на плохой конец. Но хоть будет, что вспомнить приятного, а не только сплошные ужасы с угрозами жизни и холодные глаза Сартанара.

У этого, правда, с глазами тоже всё не слава богу, но — в другом смысле.

— Гер, а ты твёрдо намерен любыми способами уйти из жизни, и искать в ней какой‑то другой смысл не настроен? — осторожно поинтересовалась я.

— Нет, что ты, — отмахнулся он. — Был такой период в жизни, а сейчас… годы тяготят, но с этим можно жить. Благо, всезнанием нас Аэрьи благоразумно не осчастливил, и найти какие‑нибудь интересные задачи всегда можно.

— Это хорошо, — облегчённо вздохнула я, переводя дух. Ну вот, а я переживала! Решила, он прямо сейчас пойдёт самоубиваться; а, оказывается, всё не так уж плохо. — Но участвовать в выяснении обстоятельств этого странного заговора ты не намерен? Даже несмотря на то, что тебя пытаются убить?

— Если я не стремлюсь прямо сейчас уйти из жизни, это не значит, что я намерен отчаянно и любыми способами за неё цепляться, — хмыкнул демон. — Не говоря уже о том, что я почти уверен в безнадёжности затеи этих заговорщиков. Если я до сих пор не умер, вряд ли у них получится это изменить.

— То есть, никто не в курсе этой твоей особенности?

— Почему — никто? Некоторые знают, но у нас не принято широко распространяться о чужой жизни.

— Ясно, — вздохнула я. Опять повисла неловкая тишина. Гер, закрыв свои змеиные глаза, молчал о чём‑то своём, а я пыталась определить, сколько во мне осталось гордости и решимости, и так ли уж мне нужен этот демон, если через пару недель я гарантированно вернусь домой и больше никогда его не увижу. — Ну, я пойду? — неуверенно пробормотала я, поднимаясь со стула. Мужчина медленно кивнул. Я пару мгновений потопталась на месте и всё‑таки качнулась в сторону выхода, но реальность решила внести свои коррективы в виде основательного морального пинка кому‑то под хвост.