Книга Венец безбрачия, страница 109 – Дарья Кузнецова

— Тебе не кажется, что это не лучшее место для очень долгого и серьёзного разговора? — спокойно отозвался он. Поведение мужчины мне категорически не понравилось, но спорить сейчас смысла не было, поэтому я последовала его примеру, и тоже начала одеваться. Благо, мои вещи обнаружились здесь же.

В том же молчании мы дошли до покоев демона. Очень хотелось заикнуться о необходимости встретиться со Славкой, но я решила пока прикусить язык. Дочь, конечно, волнуется, да и я волнуюсь; но я была совершенно уверена, что она в безопасности, а обещанный Менгерелем разговор сейчас важнее.

Правда, до разговора мы дошли не сразу: в комнате ждал завтрак. Я, видимо, по дороге заразилась от Гера мандражом и стремлением немного оттянуть час "Ч", потому что молча согласилась сначала поесть. Тем более, появилось ощущение, что меня опять несколько дней не кормили, и всплыл ещё один актуальный вопрос: а сколько я провалялась без сознания? Правда, задавать его я тоже поостереглась. Во избежание очередной моральной травмы.

— В общем, как я говорил, разговор получится долгим. Очень долгим. Особенно если рассказывать с самого начала, — сообщил он, опускаясь на диван и жестом приглашая меня присесть рядом.

— С сотворения мира? — нервно хмыкнула я, принимая приглашение. Нервно обняла небольшую диванную подушку, чтобы чем‑то занять руки.

— Практически, — серьёзно кивнул демон.

— Я вообще‑то пошутила.

— А я — нет, — усмехнулся он. — Ты успела что‑нибудь выяснить об этом вопросе?

— Ну, Санс подкинул мне какую‑то книжку с картинками. Вроде ваш Аэрьи начал потихоньку творить себе подобных, потом прервался на богов, потом опять вернулся к демонам. Потом разочаровался в вашем непослушании, и руками некоей Авиэль выбрал Наместника. Потом, когда она спровоцировала свару, он сам её прикончил, но тут вмешалась богиня Ноотэль, которая являлась её матерью и по совместительству создательницей всех эльфов. Они долгое время собачились, но в конце у них вроде бы случилась любовь, и они примирились. Я так понимаю, реальность от этой истории далека?

— Нет, почему же? В целом верно, просто традиционно — без подробностей, — пожал плечами мужчина.

— Ну, да, пробелов многовато, — себе под нос пробормотала я.

— Да. И один из самых очевидных — если Авиэль была дочерью, а не созданием Ноотэль, то можно сделать вполне закономерный вывод, что девочка была отнюдь не рядовой эльфийкой, а как минимум — полубогиней. И задать не менее закономерный вопрос: а кто же папа, о котором ни в одной легенде нет ни слова?

— Это ты? — я нервно хихикнула.

— Куда уж мне, — с сарказмом отозвался он. — Боги нас, демонов, презирают. В чём‑то они, как ни прискорбно, правы.

— А в чём разница‑то? — опомнилась я. — Чем боги отличаются от демонов?

— Мы не умеем творить, — пожал плечами Менгерель. — Мы умеем копировать, способны разрушать или восстанавливать по образу и подобию, умеем даже делать логические выводы, вполне ловко комбинировать чужие изобретения, даже что‑то усовершенствовать, но — не творить что‑то принципиально новое, никем прежде не испробованное. Ремесленники, но не творцы.

— Мне кажется, я не вполне поняла, — хмуро пробормотала я.

— Произведение творца отличается от произведения ремесленника душой. Мы не умеем вкладывать часть себя и не умеем дарить предметам жизнь. Видимо, такие вот у нас увечные души. Именно эту свою ошибку Аэрьи исправил, когда создал богов. Вот только я, наверное, никогда не узнаю, зачем он сотворил остальных демонов и зачем оставил нас жить — неудачный эксперимент и первую попытку. Может, в назидание себе и прочим. Или почитал слишком полезными. А, может, всерьёз к нам привязался и просто пожалел; хотя гуманней было убить, право слово. Потому что мучаются в результате все — и мы, и окружающие. Так или иначе собственную ущербность сознают все, вот только смириться с ней, принять обыкновенным недостатком, — в конце концов, даже среди способных к творчеству разумных существ настоящие творцы встречаются исключительно редко, — и жить спокойно способны немногие. Частью именно отсюда проистекает вошедший в легенды цинизм и эгоизм демонов. Учитывая, что при таком серьёзном недостатке мы всё‑таки сильнее богов, они стараются к нам не лезть, но если подвернётся возможность сделать гадость — воспользуются с удовольствием. Как ни парадоксально, к Аэрьи боги относятся с меньшим пиететом, чем мы; может, потому он нас и оставил, что мы гораздо более благодарные при всех своих недостатках создания? Мы же богов тоже не любим, но всё больше из зависти, и в их дела обычно не лезем: нам не интересно. Это, собственно, предыстория.