Книга Дым и зеркала, страница 188 – Дарья Кузнецова

— С чего такая забота? — опешил я.

— С того, что с меня твоя ненаглядная шкуру спустит, если ты ноги протянешь, и выяснится, что я мог этому помешать, — мерзко захихикал он.

— Может, это было бы неплохим решением, — задумчиво кивнул я, созерцая Великого Целителя. — Но пока живи, твоё предложение действительно очень кстати.

Потом пришлось искать Целителя-мозгоправа, и свободным как назло оказался только последний из списка, и мы с ним под предлогом расследования смерти Юнуса Амар-ай-Шруса навестили старейшего из Иллюзионистов. Я минут двадцать вдохновенно обсуждал с ним вероятность инсценировки самоубийства Владыки, и мы даже состряпали довольно приличную версию событий, включая «кто», «как» и «почему», причём говорил в основном он, а я поддакивал. В общем-то, к концу этого разговора я и без заключения специалиста усомнился в здравости рассудка Иллюзиониста. Мания преследования и теория мирового заговора были любимыми темами этого человека.

— Да, пожалуй, у него и правда с головой всё плохо, — задумчиво покачал головой внешне довольно молодой и очень энергичный, я бы даже сказал — суетливый, Целитель. — Я, с вашего позволения, набросаю полное заключение и предоставлю его завтра. А сейчас могу только сказать, что полагаться на его свидетельства глупо. И, кстати, неплохо бы оповестить компетентные органы, потому что невменяемый маг такого уровня — это очень плохо. И мне странно, что никто из его коллег, которые, как вы говорите, считают его сумасшедшим, до сих пор не заявил об этом.

— Да, мне тоже это кажется странным, — согласно кивнул я. — Но пока возможности затевать ещё и это разбирательство у меня нет.

— Да вы не волнуйтесь, я его возьму на себя, — махнул рукой Целитель. — Тем более, что это всё-таки моя прямая обязанность, контролировать подобные случаи.

— Был бы очень благодарен. Ну что, поедемте, я вас отвезу, мне по пути.

— Кто ж от таких предложений отказывается, — улыбнулся он. — Поехали.

Жил Целитель действительно по дороге, ближе к ЦСА, нужно было сделать совсем небольшой крюк. Но моё желание увидеть Лейлу сбылось в итоге только вечером.

От моего вынужденного заточения была определённая образовательная польза: я вполне освоилась с анахронизмами языка, и к помощи словаря прибегала довольно редко. Так что теперь я могла знакомиться с образцами окололитературного творчества предков без особых затруднений, и чтение из поиска ответа превратилось в развлечение. От занимательного процесса меня впервые за сегодня отвлёк во второй половине дня настойчивый стук в дверь.

— Лейла, открой, пожалуйста, это я, Халим, — послышалось снаружи. До этого момента я прикидывала, стоит ли открывать или нет, но знакомый голос избавил меня от сомнений. Так что, отложив тяжеленный талмуд, я сунула ноги в тапки и пошла к двери. Вот честное слово, я начинаю чувствовать себя в этом месте как дома. Скорее бы всё закончилось!

— Привет ещё раз. Ты чего? — растерянно уточнила я, пропуская молодого человека внутрь. Он выглядел очень озадаченным и смятенным.

— Да тут, понимаешь ли, мне на входе вручили странное письмо, — проговорил он. — Из царской канцелярии Дагору для тебя.

— Для меня? — переспросила я, забирая протянутый Халимом плотный конверт. На нём действительно стояла богатая трёхцветная (синий, зелёный, золотой) печать царской канцелярии и красовалась озвученная следователем надпись «Подполковнику Дагору Зирц-ай-Реттеру для магистра Лейлы Шаль-ай-Грас». — Как думаешь, это можно вскрыть, или оно может нести какую-то опасность?