Книга Дым и зеркала, страница 143 – Дарья Кузнецова

— Вот как? — хмуро уточнил я. — Об этом мне никто не говорил.

— Ну, могли не знать всех подробностей, внешне они разошлись довольно спокойно. К тому же, Лейла потом утверждала, что он её бросил, и многие ей поверили.

— Это многое объясняет, — задумчиво кивнул я. Не конкретизируя, впрочем, что именно.

— Рад помочь. Но я всё-таки не думаю, что Лейла действительно убийца; теоретическая способность ещё ничего не значит.

— Да-да, конечно, — кивнул я. — Не буду вас больше задерживать. Всего доброго.

— Всего доброго, господин Разрушитель.

Из Дома Иллюзий я выходил в задумчивости, анализируя произошедший разговор. Он действительно предоставил мне много пищи для размышлений, но, преимущественно, о самом Юнусе Амар-ай-Шрусе. Моя неприязнь к Иллюзионистам внезапно персонифицировалась в удивительно чистую, концентрированную и оттого довольно неожиданную в моём случае ненависть к одному конкретному Владыке Иллюзий.

Пожалуй, знай я о госпоже магистре меньше, чем знаю сейчас, я мог бы поверить в эту характеристику. Она была подобрана удивительно точно и тонко, полностью соответствуя общественным представлениям о лживости и двуличности Иллюзионистов. И сам Амар-ай-Шрус полным подонком не выглядел бы; он ведь не ругал её однозначно. Но общее впечатление о госпоже Шаль-ай-Грас по этому рассказу складывалось довольно неприятное; двуличная, доведшая до самоубийства мальчика из хорошей семьи… Есть повод заподозрить в недостойном.

Но это раньше. Теперь, зная всё, что я знал об этом Владыке и этой насмерть перепуганной загнанной в угол одинокой девочке, я смотрел на сказанное по-другому. И вспоминал, что такое ненависть. Странно, но чувство оказалось очень приятным. Точнее, мысль, что Владыка Иллюзий Юнус Амар-ай-Шрус — без пяти минут покойник, чем бы ни кончилось это дело.

По возвращении же в Управление меня ждала масса новостей.

Во-первых, дом магистра Шаль-ай-Грас перевернули вверх дном, а потом пытались сжечь. Благо, соседи проявили бдительность, да ещё на внезапную перегрузку компенсатора оперативно отреагировали Материалисты, занимавшиеся обслуживанием оборудования в доме, так что потерь было немного, и обожаемые книги госпожи магистра не пострадали.

Во-вторых, эксперты-криминалисты наконец-то разобрались с теми «шифровками», которые представляли собой изъятые у магистра же Шаль-ай-Грас записи. Разумеется, изъятые без её ведома; кто знает, как бы на такое известие отреагировала её клятва. Результат был один, но зато какой! Дор Керц в качестве персонажа Безумной Пляски был запланирован изначально. И умирал он, по словам специалистов, почти так, как умер живой прототип. За тем только исключением, что рёбра иллюзорный двойник себе отламывал, а настоящий убийца выкусывал клещами. То ли сил не хватало, то ли руки не хотелось пачкать, то ли боялся осколками повредить собственные пальцы. В любом случае, его убивали, наблюдая за иллюзией, или очень точно зная, что и в какой последовательности будет происходить. Впрочем, учитывая дурацкую привычку госпожи магистра не закрывать входную дверь, за ней прекрасно могли наблюдать всё время разработки иллюзии, и вряд ли она бы это заметила.

К сожалению, определить, где именно был убит дор Керц, так пока и не удалось, хотя дворец обследовали сверху донизу, как и прилегающий парк и некоторые ближайшие дома. Пока ясно было одно: в зал его принесли сразу после смерти, хотя убили (или начали убивать, что вероятнее) всё-таки в другом месте. Возможность Закатного дворца по воле полновластного хозяина перемещать людей и не очень крупные предметы в своих пределах была мне известна, и вывод из всего этого следовал странный. Что дор Керц сам заказал свою смерть, сам себя убил, и сам же себя переместил. Непонятно, как он после такого планировал воскреснуть и занять престол? Я был готов поверить даже в это, но только при наличии доказательств. А их, увы, не было. Пришлось потребовать повторного вскрытия для уточнения личности покойника; на меня посмотрели, как на врага народа, но проверку начали заново.