Книга История первого дракона, страница 98 – Дарья Кузнецова

— От скромности не умрёте, — я вздохнула. — Но, в общем-то, мысль не лишена логики. А кто же вашего бога убил?

— Беда случилась далеко, в иных мирах, и даже мы не в силах правды знать, — он удручённо качнул головой.

— В иных мирах? То есть, вы помните того бога, который создал этот мир? — догадалась я.

— Как можем мы забыть? — всё тем же безразличным тоном риторически вопросил он. — Он создал нас, подобными себе, для помощи в хранении Весов и Правды. Потом погиб, и смысл наш иссяк. Мы не родимся боле и не гибнем, лишь созерцаньем заполняя дни.

— О-фи-геть, — я задумчиво поскребла затылок. Михаэль пел, что это были заклинания, которые иссякли. А они — вот, пожалуйста. Живут, здравствуют и созерцанием занимаются. — А Лу-то вы почему послушались?

— Война богов — не самый страшный бич, — он слегка склонил голову к плечу. — Ворвётся Хаос в мир, и сгинет тот навеки. Мы не хотим подобного конца, и здесь согласны с Огнегривой Лу.

— Так вы, стало быть, на нашей стороне, — пробормотала я. Рассуждать вслух, конечно, невежливо, но слушать только это речитативное многоголосье — невыносимо. А так слышно хотя бы свой голос, и голова не слишком кружится. Хорошо ещё, этот сфинкс больше не улыбается. — Но всё равно непонятно, какого лешего Лу меня сюда притащила. Под охрану? От чего?! И почему только меня одну?

— Ты слишком уязвима и важна, чтоб рисковать; она могла так рассудить. Я не считаю сей поступок мудрым, и смысла мало в предприятии таком. Но Огнегривая излишне горяча была всегда, и спорить с ней — пустое.

Я хмыкнула. А эти сфинксы практичные ребята. Чем ругаться со взбалмошной богиней, проще меня потерпеть пару дней. Вряд ли дольше; к финалу-то меня, надеюсь, пригласят. Сомневаюсь, что им нужна только половина дракона.

Очень странно это — быть чьей-то половиной. Выражение, в общем-то, вполне устоявшееся, и никаких излишних эмоций не вызывающее; просто два человека, которым вместе очень хорошо. А вот так, в буквальном смысле… Слияние с Элу, которое мне довелось испытать, это другое; там всё было на уровне ощущений и гораздо проще. А тут… ощущений нет, есть только осознание собственной… неполноценности, что ли? Впрочем, кто знает, что будет дальше: может, и изменится что-то в этом состоянии. Ведь чувствовал же Стерх мою боль во время "наглядной демонстрации".

Та ещё, кстати, новость. Очень неприятно знать, что я, во-первых, являюсь уязвимым местом сероглазого, причём в самом физическом смысле этого выражения. А, во-вторых, эта связь ведь наверняка работает и в обратном направлении. Стерх терпеливый, всё понятно. А в моём случае — болевой шок ещё никто не отменял, и скончаться от него не хочется. Кроме того, и смерть-то у нас наверняка одна на двоих. Или, может, всё-таки нет?

— Ты — дракон, и это очевидно, — вдруг ответил на мои мысли сфинкс. Я осеклась, сообразив, что рассуждала вслух; правда, момент, когда я начала это делать, отсечь не получилось.

— Погоди. Ты знаешь, кто такие драконы?

— Увы, я знаю очень мало, — он склонил голову. — О драконах мысль Создателю явилась слишком поздно, он с нами поделиться не успел. Скорей всего, он воплотил её, погибнув, в стремлении последнем защитить создание своё от хаоса и мрака. Дракон придёт, когда он будет нужен, един в двух лицах, честен и силён. Всё остальное — лишь предположенья, которых я не вправе разглашать, не будучи уверенным в словах.