Книга История первого дракона, страница 76 – Дарья Кузнецова

— Чтоб некому было оплакивать и жалеть.

— Это так опасно? — опешила я.

— Из вступивших на путь обучения заканчивают его меньше половины. И только около трети выживших достигают этого счастливого мига более-менее здоровыми. Я вот как раз из тех счастливчиков.

— А рука? — в моём представлении подобное увечье как-то не вязалось с понятием "более-менее здоровый".

— А что рука? — он пожал плечами. — Главное, голова здоровая. А у большинства моих коллег с этим обстоит похуже.

— Кто же тогда идёт в маги? — растерянно поинтересовалась я.

— Я же с самого начала сказал. Ещё идут те, у кого выбор простой: или умереть, или в маги. Если повезёт выжить, то с деньгами проблем не будет никогда. Я в школу попал мальчишкой; что склонность к магии была, это один проезжий чародей совсем давно сказал. Не собирался поначалу. А потом год голодный пришёл, мне лет восемь было, и нас в семье пятнадцать детей. В школе кормили. Ладно, пойдём, а то нас и так ждут.

— Скорее, меня, — я вздохнула, поднимаясь из-за стола и закидывая на плечо свои немудрёные пожитки. Рюкзак быстро отобрали, оценив его вместительность, взамен выдав под личные вещи чересседельные сумки из тяжёлой грубой кожи. Я не сопротивлялась: рюкзаки удобнее вешать в паре, а не пристраивать по одному. И они уже давно нашли своё место позади Михаэля на лошадином крупе. Высокий жеребец сначала нервно взбрыкивал, но потом освоился и лишь недовольно отмахивался от них хвостом.

— Нас, — с усмешкой повторил маг. — Я тоже утром тяжело встаю.

Во дворе уже навьюченные лошади стояли тесной кучкой, прядали ушами, лениво переступая с ноги на ногу, поскрипывая сёдлами и периодически тычась друг в друга мордами, будто шушукаясь. Прах вальяжно развалился в седле, меланхолично озираясь по сторонам и придерживая поводья всех лошадей. Михаэль бродил вокруг, осматривая лошадиные копыта. При виде него я хихикнула: очень уж он напоминал автолюбителя, постукивающего по шинам автомобиля перед стартом. Да и скучающее выражение физиономии Праха прибавило веселья, когда я пришла к выводу, что для полноты картины ему не хватает только начать вылизываться.

Сержа со Стерхом поблизости не наблюдалось.

— А, Вася, — улыбнулся мне Михаэль. — Ты видела, у твоей кобылы скоро подкова отвалится?

— Где? — искренне удивилась я, подходя. Парень забрал у меня сумку, в два быстрых движения закрепил на положенном месте и вернулся к растерянно оглядывающей лошадиные ноги мне.

— Смотри, — он присел на корточки и, погладив и похлопав кобылу по ноге, уговорил поднять правую переднюю ногу. Я склонилась к копыту, приготовившись внимать. — Вот здесь и здесь гвоздь есть, а вот тут двух не хватает. Надо к кузнецу завернуть, а то захромает.

— Замечательно, — вздохнула я, с любопытством изучая конечность четвероногой подруги. С этого ракурса я лошадь ещё не разглядывала. — Это надолго? А то мы, как я поня-а-ай! — я резко вскинулась от звонкого шлепка пониже спины, влетев лбом в широкую лошадиную грудь, и возмущённо обернулась.

Стерх, проверяющий подпруги своего седла, радостно скалился, не оставляя никаких сомнений в личности неожиданного хулигана. Серж, тоже нарисовавшийся из ниоткуда, с укором, пытаясь сдержать улыбку (что жутковато смотрелось на его теперешней физиономии), прилаживал к седлу свою железную орясину.