Книга История первого дракона, страница 2 – Дарья Кузнецова

— Да уж, только это и остаётся, — друг пожал плечами, поднимаясь на ноги. — Потому что, судя по доспехам, это и правда скифы. А вот откуда здесь скифы… да и вообще, как всё снаряжение НАСТОЛЬКО хорошо сохранилось? Такое ощущение, что бой здесь был… максимум, года три назад! Тьфу, к лешему. Дождёмся наших, всё осмотрим, сфотографируем, решим, что делать. А утром на первой собаке надо лететь в город, в институт. Надеюсь, Семён Васильевич никуда не уехал!

— Это кто? — задумчиво поинтересовалась я.

— Профессор Степлаков, наш заведующий кафедры. Пойдём, пойдём, — он развернул меня, подтолкнул в плечо.

Последнее, что я помню — сухой щелчок под ногой, совершенно неслышный, но ощутимый всем телом, и короткое ощущение полёта.

Вначале был Голос. И голос этот был крайне недоволен. И сказал он следующее:

— Ну, и что мне с вами делать, два идиота? В голосе звучали усталость и раздражение, а сам он звучал… непонятно где. Это была первая осознанная мысль после темноты — если есть звук, значит, есть среда, в которой он распространяется. А ещё есть источник и приёмник. И приёмник этот — я.

Последнее заключение буквально прорвало плотину воспоминаний, и я резко села, открывая глаза. Знакомое поле. Только лес куда-то пропал, и поле упиралось в горизонт; но главный ориентир, пологий широкий холм, прыщ на теле бескрайней степи, присутствовал на законном месте. Меня охватило странное ощущение нереальности происходящего. Всё вокруг казалось мутно-прозрачным, туманным; трава, холм, небо, парящее в метре в стороне существо. Сначала я приняла его за обычного, просто странно одетого человека: непонятного покроя рубашка, меховой жилет, внушительный слой разнообразных бус на шее и браслетов на руках, прямо поверх рубашки. Только потом взгляд переместился ниже, и стало видно, что у него нет ног. Ниже пояса, вместо оставшейся части тела и собственно нижних конечностей, клубилось продолжение охватывающего мир прозрачного тумана; более концентрированное, чем вокруг, но, совершенно определённо, неосязаемое. Эдакий мультяшный джинн: вверху — седеющий коротко остриженный мужчина лет сорока с жёстким лицом непривычных черт, а внизу — плавно переходящий в его тело туман.

— Кто вы? — ошарашенно поинтересовалась я. Рядом что-то бормотал под нос на старославянском Сергей, приходя в себя.

— И почему с нами надо что-то делать?

— Я? Дух-хранитель. А вы оба умерли.

— Мы… что? — заторможенно уточнил Серёга. Я ничего уточнить не могла, меня от таких новостей разбил паралич. И не верить как-то не получалось: сразу возникла твёрдая уверенность, что это существо говорит правду.

— Умерли, — он безразлично пожал плечами. Потом состроил недовольную гримасу. — Нечего было на мины наступать! Дело осложняется тем, что вы умерли в месте, которое… скажем так, проклято. Проклятье, грубо говоря, состоит в том, что здесь часто идут сражения, после которых остаются единицы выживших. Философия смерти — непримиримые враги спят в одной братской могиле. А проблема — в том, что здесь нельзя умереть просто так, не в бою. Точнее… не то чтобы нельзя. Просто никто до вас не пытался. И теперь я понятия не имею, что с вами делать, потому как место, куда отправляются души павших здесь воинов, вам не подходит.