Книга Кошка на счастье, страница 167 – Дарья Кузнецова

И когда Трай освободил мои руки, потому что затекли плечи, эти ощущения почему-то не пропали. Сейчас мне нравилось быть послушной, нравилось позволять мужчине полностью распоряжаться моим телом и делать всё, что ему захочется; наверное, потому, что наши желания удивительным образом совпадали.

В чувственном огне сгорели все сомнения, все подозрения и опасения. Сейчас всё было просто: есть мужчина и женщина, но не как два отдельных существа, а как единое целое. И все недопонимания казались дикостью. Как можно не понимать собственную руку? Или желать отказаться от собственной головы?

Нашей общей головой сейчас был Трай, я же, кажется, превратилась в один сплошной центр удовольствия, и не сказала бы, что подобное «разделение обязанностей» меня разочаровало.

Уснули мы одновременно, как по команде. То есть, как — уснули? Рыжий просто перекатился на спину, увлекая меня за собой и устраивая у себя на груди, а через мгновение мы оба просто перестали существовать в этом мире.

…Просыпалась я долго. Или, лучше сказать, медленно. Всё никак не получалось толком осознать себя и окружающий мир, и если с первым я в конце концов справилась, то трудности со вторым никак не хотели разрешаться. Попытки вспомнить, где я нахожусь, неизменно срывались в омут воспоминаний ночи, и я намертво застревала, потому что картинки сменяли друг друга, а я всё никак не могла понять, правда — было, или просто приснилось?

Не знаю, сколько продлилось бы это состояние подвешенности во времени и пространстве, если бы меня не вернуло в реальный мир какое-то постороннее шевеление, происходившее почему-то подо мной. Но тут я уже быстро сообразила, что лежу точно в той позе, в какой отрубилась вчера (или не вчера? Сколько вообще прошло времени?!). И заодно обнаружила, что у меня чудовищно затекла шея, руки, плечи… В общем, всё тело.

Я тоже попыталась пошевелиться. К счастью, это получилось, и я даже сумела сползти с рыжего и сесть, ошалело озираясь.

— Спасибо, — хрипло со сна проговорил Трай.

— А? — невнятно уточнила я.

— Ты вроде бы лёгкая, но мне уже начало сниться, что меня придавило большим, тёплым и мягким камнем, — хмыкнул он, приподнимаясь на локтях и задумчиво меня разглядывая. — Как ты?

— Пока не знаю, — проговорила я. Получилось достаточно сипло. Попыталась прокашляться и обнаружила саднящее ощущение в горле. — Кажется, я сорвала голос, — отстранённо заметила я. — Хорошо, здесь звукоизоляция правильная…

— М-да, неплохо, — задумчиво согласился рыжий, тоже сел и осторожно взял мою руку в ладони. — М-да-а, — протянул не то растерянно, не то озадаченно. Я в ответ только нервно хихикнула, разглядев весьма отчётливые полосы от ремня на запястьях. За ночь синяки прошли самую яркую стадию, и сейчас отливали жёлто-зелёным. Зрелище было феерическое.

— Кому покажи, скажут, издевался как мог, — проговорила я.

— Больно? — сочувственно уточнил он, поднося мою руку к губам и осторожно целуя запястье.

— Ещё не знаю, затёкшая спина болит сильнее, — честно ответила я. — Признавайся, ты до этого сдерживался, чтобы я не начала от тебя шарахаться? — уточнила насмешливо. — Я догадываюсь, откуда у тебя такая репутация бабника: от тебя женщины просто не могли уползти, их уносили, и на второй раз не хватало никого.