Книга Мораль ментального мага, страница 93 – Дарья Кузнецова

Валить проблемы на инспектора было легко и приятно. Когда Иссу немного отпустили тревоги и совесть, удалось убедительно доказать себе, что, если бы не этот неприятный тип, так накрутивший её, ничего этого бы не случилось. Она сама тоже хороша, сорвалась, но переложить основную ответственность всё равно удалось.

Из лазарета преподавателя выпустили в среду, но ломиться к нему в комнату, которую менталист не покидал ни на ужин, ни на завтрак, змея посчитала неуместным, решила дождаться занятия.

В аудитории, когда до неё добрались первые студенты группы, было пусто. Цитрин вошёл в дверь за минуту до звонка. Под любопытными взглядами присутствующих и под их приветственные возгласы прошагал к столу. Положил на него пухлый большой блокнот, ручку, окинул всех внимательным взглядом.

— Добрый день, господа студенты, — проговорил ровно. — Староста, есть отсутствующие по уважительным причинам?

— Нет, все должны быть на месте, — опомнилась и выдала Исса после тычка в бок от подруги.

Менталист коротко кивнул, сел за стол. Открыл блокнот, аккуратно отлистал на нужный разворот — скупыми точными движениями, без спешки. Опоздавших сегодня не нашлось, и со звонком Цитрин Книжник принялся говорить.

— Тема сегодняшней лекции — классификация ментальных практик с акцентом на немагических. Как только я начитаю вам этот материал, начнутся семинарские занятия. Будьте внимательны. Ментальные практики требуют регулярных тренировок, оптимальным временем для этого считаются…

Он говорил и говорил, и Исса снова очнулась только после тычка Ло. В аудитории стояла мёртвая поражённая тишина, нарушаемая только тихим шелестом бумаги и размеренной речью преподавателя.

Это был не Цитрин Книжник.

То есть лицо его, голос, даже тело, но внутри как будто сидело совсем другое существо, надевшее знакомый облик как маску. Вдруг стало понятно, насколько богатая и выразительная у настоящего Книжника мимика. Слегка приподнятые уголки губ — это была не черта лица, а черта характера. В них действительно постоянно пряталась улыбка. Живой любопытный взгляд. Очень подвижные брови. Выразительная жестикуляция, которой он сопровождал речь — не столь бурная, чтобы цеплять внимание, но без неё вдруг оказалось не по себе.

Тщательно собранные в хвост волосы, без следа небрежности. Безупречно белая рубашка, серый жилет и графитовый галстук. Блестящие ботинки, стрелки на брюках — что лезвие. Осанка прямая, как будто корсет сковывал движения. Холодный цепкий взгляд — не тот пробирающий, какой порой доставался от него прежде, а равнодушно-внимающий, подмечающий детали, безразличный. Невыразительный, пустой голос.

Не приходилось сомневаться, что всё это — последствия срыва. И чем дольше Исса наблюдала за менталистом, бездумно записывая под диктовку, тем гаже становилось на душе и тем больше пугала мысль: а вдруг это теперь навсегда?

Казалось, что Цитрин Книжник умер.

Нестерпимо хотелось взять его за борта жилета и хорошенько встряхнуть, заставив проявить хоть какие-то эмоции. Хотелось прямо сейчас бежать в лазарет и трясти целителя, чтобы объяснил, что за Пустота сожрала ментального мага. Хотелось зажать уши и зажмуриться, лишь бы отдалиться от этого жуткого проявления действительности.

Не по себе было не только Иссе, перемена ошарашила всех, включая даже самых отъявленных обалдуев.