Книга Проблемы узурпатора, страница 90 – Дарья Кузнецова

— Но это же скучно, как такое может нравиться? – пробормотала она себе под нос, обвела взглядом остальное вещи. - Не понимаю!

От платья она отвлеклась на собственное отражение в одном из зеркал – из них и резного деревянного переплёта состояли дверцы шкафов, в которых хранилось большинство вещей. Альба открыла дверь, обвела взглядом разноцветные юбки и недовольно поджала губы.

Злость выплеснулась, оставив усталость и досаду.

— Что он вообще понимает в женских нарядах! – пробормотала обиженно, закрывая дверцу.

В отражении мелькнул силуэт, и Альба встревоженно обернулась, но тут же успокоилась: зеркало поймало висящий на стене портрет королевы Луизы, её покойной матери.

Его принеcли из прежних комнат. Попробовали бы не принести! Альба любила эту картину и знала до последнего мазка. Знала, где сейчас находится зеркальное трюмо, возле которого художник писал королеву, знала, что штора на фоне – фантазия художника. До последней складки знала стрoгое густо-зелёное платье, не раз примеряла изумрудный гарнитур, оттенявший красоту нарисованной женщины. Знала надменный, холодный, свысока взгляд и высокую причёску.

Всё это она знала гораздо лучше, чем живую мать.

Королева Луиза всегда была чужой. В раннем детстве Альба долго не могла понять, кто эта женщина, к которой её приводили несколько раз в год, а перед этим Пуппа очень уговаривала вести себя хорошо и не баловаться. Не баловаться рядом с незнакомкой получалось легко, девочка робела под её непривычно злым взглядом и едва могла выдавить положенңое приветствие. Ей именно поэтому куда больше нравился портрет: он смотрел без затаённой ненависти.

То есть Альба знала, что эта женщина – королева, супруга короля, но и только. Луиза была далёкой, холодной, и юная принцесса думала – заколдованной, словно в сказке. И жалела её. Потому что в сказках от чар спасала любовь, а злую королеву никто не любил. Поэтому принцесса привыкла разговаривать с портретом, надеясь, что так хоть немного поможет: с портретом было проще. Α мамой и родным человеком для неё была Пуппа,и зачем нужна еще одна?

Со временем она разобралась в сложных семейных отношениях, но всё равно мать по крови не стала ближе и роднее даже собственного портрета, что уж сравнивать с кормилицей!

Сейчас, разглядывая знакомую картину, Альба смотрела на нėё под непривычным углом. Королева Луиза была красива, очень красива, и внешность дочь унаследовала в первую очередь от неё. Чёрные волосы собраны в изящную причёску, открывающую высокую стройную шею, стройную фигуру и полную грудь подчёркивало платье по моде двадцатилетней давности, с завышенной талией, маленькими рукавчиками, непривычно узкой юбкoй и глубоким квадратным вырезом. Зелёный тяжёлый шёлк с золотой отделкой струился и блестел, прорисованный тщательно и с большим мастерством.

Она совсем не походила на ребёнка.

Αльба скрутила волосы в жгут, подобрала их в узел, придерживая одной рукой,и попыталась, косясь то на портрет, то на зеркало, повторить выражение и позу королевы. Получалось плохо: волосы беспорядочно топорщились, лицо от войны с кружевами раскраснелось, глаза лихорадочно блестели. Через полминуты она шумно выдохнула, уронив руки:

— Р-р-ах, это бесполезно! – Освобождённые волосы волной расплескались по плечам, окончательно разрушив сходство, которое всё же было между ней и женщиной на портрете. - Как вы такое носили?! Скучно и мрачно, словно на похоронах. Как думаешь, мне пойдёт твоё платье? - спросила она у картины, погладила, едва касаясь, сине-зелёную с бликами краску.