Книга Боги глубокого космоса, страница 17 – Дарья Кузнецова

Тот факт, что они спасли нас просто потому, что наткнулись на наш корабль, не укладывался в голове. Не могут же они настолько от нас отличаться! Бросать свои дела, тратить уйму времени на помощь чужакам, которые о ней не просили, может быть — даже рисковать жизнью?!

Но даже если это было ложью, даже если они действительно подбили нас сами, оставалось ещё два вопроса: зачем такие сложности и каким, собственно, образом они нас уничтожили? Это не было похоже на действие ни одного знакомого мне оружия, это больше походило на силу Мертвителей, только… очень странную, чуждую. Неужели люди такому научились, а это было первое испытание?

Пока я предавалась мрачным раздумьям, мужчины успели накрыть на стол, водрузив на него здоровенную металлическую посудину с ручкой. Нил плюхнулся на диван рядом со мной, пододвинул мне пустую тарелку, ложку и кружку, а незнакомец уселся напротив.

— Налетай, у нас самообслуживание, — с улыбкой сообщил Нил.

— Смотри-ка, правда — пассажирка, — задумчиво хмыкнул кулинар, с интересом разглядывая меня. Я отвечала ему тем же, не забывая накладывать себе в тарелку побольше еды, представлявшей собой смесь мяса с чем-то непонятным. Лицо мужчины было под стать телосложению: широкое, с глубоко посаженными тёмными глазами, нависающими кустистыми бровями, мясистым широким носом, щелью-ртом с тонкими губами, тяжёлым квадратным подбородком. Этот тип был явно старше Нила, казавшегося моим ровесником. На вскидку я могла дать ему около пятидесяти оборотов.

— Ильтурия, можно Иля, — представилась я.

— Ярослав, коротко — Слава, — кивнул он.

— О! Гудвин, я тебя люблю! — заявил с порога незнакомый голос, и в гостиную вошёл ещё один молодой мужчина. Он был тёмно-рыжий, зеленоглазый и тоже довольно невысокий; хотя, кажется, повыше Нила. — Только мог бы и позвать.

— А что вас звать, вы ж как тараканы, сами всё чуете, — отмахнулся Ярослав. — Ты жрать-то погоди; что Чак насчитал?

— Вот он сейчас придёт, сам у него спросишь. Если коротко — мы в очень, очень глубокой заднице.

— Филармония, ты бы за речью следил при детях, — проворчал Слава.

— Ой, извини, — покаялся рыжий. — Я тебя не заметил. Смотри-ка, счастливица; очухалась так быстро, аппетит здоровый!

— А почему «Филармония»? — рискнула полюбопытствовать я. — Это же вроде бы не имя.

В ответ на этот мой вопрос мужчины переглянулись и дружно рассмеялись, после чего Нил решил пояснить.

— Это не имя, это прозвище: Филармония, или Фил, а на самом деле его зовут Егором. Я от природы Данила Нилов, и Нил — тоже скорее прозвище, чем сокращение. Ярослав Гудкин у нас Гудвин; это такой персонаж из старой сказки. Нашего доктора, с которым ты уже успела познакомиться и которого мы называем для краткости доком, зовут Аристотель.

— У нас прозвища даются очень редко, — растерянно хмыкнула я. — Обычно только отличившимся воинам. А у вас всем подряд?

— Они обычно прилипают сами, чаще всего в молодом возрасте, созвучные с фамилией или благодаря забавной истории, и порой они бывают весьма нелестными. Что касается отличившихся воинов, такой у нас один, вон, рядом с тобой сидит, — хмыкнул Ярослав.

— На себя посмотри, — проворчал Нил почему-то с долей обиды и раздражения.

— Я там, значит, работаю, а они тут сидят и жрут! — раздался недовольный голос, и в гостиной появился ещё один человек. Высокий, но какой-то удивительно нескладный, худой и блекло-серый. С узким длинным лицом, острым носом и очень светлыми, почти белыми глазами он производил довольно отталкивающее впечатление; даже светлые волосы, похожие по цвету на ниловы, имели сероватый оттенок, который портил всё впечатление.