Книга Боги глубокого космоса, страница 113 – Дарья Кузнецова

— Дань, она мне снится, понимаешь? До сих пор, — друг мучительно скривился.

— Потому и снится, что не можешь из головы выкинуть, — поморщился я. — Ну, что ты на меня так косишь недовольно? Опять врагом-предателем-трусом назовёшь, только теперь сознательно и спокойно, не в припадке бешенства? Я что ли никого не потерял, мне не за кого мстить? Есть, и ты это прекрасно знаешь. И у всех прочих есть. Мой капитан, с которым я сейчас летал, и жену, и дочку потерял; ему тоже надо с кулаками на каждого альдарца бросаться? Месть — путь в один конец, и назвать этот конец хорошим я не могу.

— Ну, видишь, ты оказался мудрее меня, — Макаров вымучено улыбнулся, не глядя в мою сторону. Я только раздражённо сплюнул себе под ноги.

— Знаешь, кого ты мне напоминаешь в этом своём слепом упрямстве? — проговорил я, пристально разглядывая друга детства. — На том же корабле, с которого мы сняли Илю, летела молодая альдарка с ребёнком. Совсем крохой ещё; не знаю, я в детском возрасте не разбираюсь, ну, год где-то, не больше. Летела она в камере для содержания особо опасных преступников, и летела в ссылку на дальнюю колонию, выжить где — удача для взрослого, а ребёнку верная смерть. И отправил её туда родной отец, Мертвитель и высокопоставленный офицер. Знаешь, за что? За то, что отцом малышки и мужем этой женщины был человек. Вот на этого Мертвителя ты сейчас похож: одно лицо, одинаковый образ мыслей и дурость тоже общая. Есть подонки, ублюдки и сволочи, но это, к сожалению, не видовой признак, а личностный.

Андрей, мрачно нахохлившись, всё так же неотрывно разглядывал землю под ногами.

— Не извиняешь, стало быть? — наконец, хмыкнул он, явно чтобы просто нарушить тишину.

— Ты для начала сам себя извини за то, на что повлиять не мог, — вздохнул я, поднимаясь с места. — До тех пор тебе все прочие извинения без надобности. Ладно, пойду я; меня ждут, — проговорил, протягивая ладонь для рукопожатия. И от этой мысли, что — да, действительно, ждут, стало очень тепло и радостно на душе.

— Дань, можно я как-нибудь к вам в гости зайду? — ответив на рукопожатие, друг наконец-то сумел поднять взгляд на меня. Не понять, зачем ему понадобился этот визит, было сложно.

— Заходи, буду рад, — вполне искренне улыбнулся я в ответ и пошёл домой. Может, это действительно будет самый лучший выход. После знакомства с Илей у него вряд ли останется возможность ненавидеть всех демонов скопом.

Сидеть дома в одиночестве оказалось ужасно скучно.

Впрочем, нет, дело было не в одиночестве и не в скуке. Дело было в отсутствии рядом Нила, без которого, как оказалось, мне делается очень неуютно и не по себе. Даже жутковато от таких мыслей; как я учиться буду, если в отсутствие мужчины только о нём и могу думать? Одна надежда, рано или поздно привыкну и освоюсь.

Весь день прошёл вяло и скучно, хотя не без пользы. Я, например, написала письмо отцу и матери, отчаянно пытаясь держаться в рамках сдержанного официального послания на тот случай, если письмо пройдёт через чьи-то посторонние руки. Правда, получилось плохо, и из каждой строчки буквально выпирала моя радостная улыбка, с чем я в конце концов смирилась. Чёрт с ними, этими официальными лицами и прочей нечистью; зато родители за меня порадуются.