Книга Родные миры, страница 23 – Дарья Кузнецова

В светлом парадном мундире и с рюкзаком за плечами я спокойно спустился на лифте вниз и двинулся пешком к точке, указанной Кверром. К моему удивлению это оказался — с точностью до десяти сантиметров — люк мусорного коллектора.

Наверное, стоило всё-таки переодеться во что-то менее маркое. А, плевать!

Но мальчишка точно получит по ушам.

Путешествие в недрах мусоросборной системы сложно было назвать приятным приключением. Такое чувство, что тебя съели, в данный момент быстро переваривают, чтобы в конце концов… да-да, оно самое.

Пока я с интересом озирался по сторонам, стоя на платформе, окружённой четырьмя стационарными роботами-сортировщиками, в данный момент выключенными, — с этой стороны на город я раньше не смотрел, — где-то сбоку открылся небольшой лаз, и знакомый голос крикнул:

— Эй, Толстый, иди на голос! Смотри, не застрянь в коллекторе, — под конец серьёзный тон он не выдержал и бодро расхохотался.

Первое, что я сделал, выбравшись через тесный лаз на свет (кажется, это была какая-то контрольная станция), с наслаждением и от души приложил собственный кулак к улыбающейся физиономии Кверра, склонившейся надо мной. Он, конечно, хорош; но я всё-таки быстрее, и всегда был быстрее. Зато, в отличие от него, мне никогда не давались компьютерные системы. Так что всё в равновесии.

— Во имя духов, обязательно было ломать мне нос? — прогундосил он, держась за пострадавшую часть лица.

— Радуйся, что только нос, — отрезал я, озираясь.

Оп-па! Вот это новости.

— Ты решил прихватить с собой развлечение на дорогу? — усмехнулся я, разглядывая сидящую на полу женщину, взиравшую на нас с рассеянной задумчивостью.

— Знакомьтесь, это…

— Мы знакомы, — иронично улыбнувшись, кивнула она. — Извини, но тебя я развлекать не буду: мне было ужасно скучно в нашу единственную встречу.

— Надо было лучше стараться, — хмыкнул в ответ я. — Как-никак, это всё-таки твоя профессия.

— Зато честный труд, никому не приносящий вреда, — пожала плечами красавица.

— Так, ну-ка, хватит, — нахмурившись, рявкнул Кверр. Ого, за время отсутствия он многому научился, как я погляжу!

— Малыш научился показывать зубы? — снисходительно улыбнулся я. Помнится, в детстве его это жутко бесило.

Хм, кажется, не только в детстве!

— Да уж была возможность, твоими молитвами, — огрызнулся он. А вот это запрещённый приём…

Я тоже стряхнул показное благодушие и расслабленность. Хочет поругаться — будет ему «поругаться».

— До твоего нелепого побега у меня всё было под контролем, — отрезал я. — Но кто-то же не может посидеть в комфортабельной камере пару недель, ему самоутвердиться надо: как же так, всеми забытый и заброшенный, сам спасусь. А не спасусь и сдохну по дороге — пусть всем стыдно будет, что бедного Малыша довели. Доказал себе свою крутость? На семнадцать-сорок восемь тебе понравилось? — я и сам не заметил, как контролируемое спокойствие перешло в почти не контролируемую ярость.

— А ты-то чего злишься? — до крайности мерзко ухмыльнулся он. — Сложно осознавать, что ты не всемогущ?

— Сложно, — медленно кивнул я, пытаясь взять себя в руки. Получалось плохо. — Сложно встать на следующий день после Пути К Трону и заниматься похоронами матери.

М-да. Это тоже был грязный приём. Кверр ощутимо побледнел и как-то весь сдулся, осунулся.