Книга XXI век не той эры, страница 140 – Дарья Кузнецова

В тишине было невероятно трудно удержаться от того, чтобы начать целовать доверчиво льнущую к нему женщину. А удержаться было необходимо: он точно знал, что, начав, не сможет остановиться очень долго. Не в кабине же этим заниматься! Нет, сегодня ему хотелось другого. Хотелось, чтобы всё было очень медленно и очень долго; хотелось прочувствовать каждую клеточку своего и её тела.

Наверное, так он хотел доказать себе, что всё произошедшее на самом деле было сном.

— Зачем? — озадаченно переспросила, грустно хмыкнув, Ольга. — Жалко же переводить ценный прибор. А я…

— Нет, — резко возразил он, на пару мгновений рефлекторно прижав женщину к себе ещё крепче. — Забудь об этом. Ты не умрёшь.

«Никогда?» — хотела съехидничать она, но удержалась. Слишком уж бурной была реакция полубога на привычное замечание, как будто он по какой-то причине действительно очень не хотел её смерти. Уточнять Ольга не стала: слишком страшно было разочароваться.

Про то, что у женщины нет полезного приспособления, без которого он сам чувствовал себя как без рук, Ульвар вспомнил отнюдь не из альтруистических соображений. Просто, как любой нормальный командир, поставив перед собой цель, он принялся методично к ней двигаться. Целью была безопасность гостьи из прошлого, а цаля — одним из средств достижения оной, потому с помощью этого многофункционального устройства всегда можно было отследить местоположение владельца. Не то чтобы сын Тора всерьёз думал, что женщину похитят, или она решит сбежать, но перестраховаться не мешало: мало ли что!

До спальни он всё-таки не дотерпел. С жадностью умирающего от жажды человека, дорвавшегося до воды, начал целовать её ещё на пороге, практически на ощупь двигаясь по дому. И потом, уже в спальне, долго не мог оторваться от её губ, так что аккуратный «больничный» наряд женщины погиб в неравной борьбе. Плотная ткань расползлась под пальцами абсолюта как мокрая бумажная салфетка.

Собственную мысль он в итоге воплотил в реальность. Целовал и ласкал желанное тело, раз за разом подводя женщину к пику наслаждения и не давая ни секунды передышки. Ольга стонала и тихонько всхлипывала, звала его по имени, умоляла то прекратить эту пытку, то не останавливаться; и всё это странным образом заставляло его чувствовать себя живым и доставляло невероятное наслаждение.

Потом он лёг на неё сверху, удерживая свой вес на локтях, и, обхватив ладонями её лицо, хриплым тяжёлым шёпотом рявкнул:

— Открой глаза! — после чего, поймав затуманенный удовольствием и желанием взгляд, добавил уже мягче: — Я хочу видеть.

Нестерпимо хотелось, чтобы этот взгляд остался в памяти навсегда, стёр из неё совсем другой — обречённый, пустой, погасший.

Глаза в глаза, сильно и мучительно медленно, пока у неё не осталось сил даже на бессвязный шёпот. И оно того стоило. Наблюдать, как в расширенных зрачках отражается невероятное, почти непереносимое желание. А в следующий момент наступает долгожданная разрядка, ногти отчаянно впиваются в мужские плечи, и глаза закрываются сами собой, потому что сознание не выдерживает затопившего его наслаждения.

А потом норманн в несколько быстрых движений догнал свою женщину на вершине удовольствия. И у него перед глазами тоже потемнело.