Книга Шешель и шельма, страница 59 – Дарья Кузнецова

— Ралевич женился слишком скоропалительно для его характера. Сколько он тебя знал? Месяц, два? Сама подумай, при его нраве — не слишком ли мало, чтобы определиться с женой?

— Может быть, — вынужденно согласилась Чарген. — Он явно не воспылал ко мне страстью.

— Ему нужно было вывезти артефакт, который украли как раз месяц назад. Браслет откровенно женский, причем не только по размеру. Больше того, насколько знаю, его рассчитывали на определенные параметры тела, это важно. Конечно, примерно, но разница в пару десятков килограммов существенна. А везти его гораздо разумней на носителе: в багаже возникнут вопросы, да и фонить он отдельно от носителя может гораздо сильнее. Для случайной любовницы уж слишком дорого и демонстративно, да и где эту любовницу потом ловить? То ли дело ты — молоденькая красивая дурочка без связей и покровителей, которая должна благодарить уже за одно то, что он ее подобрал. Бежать тебе некуда, языка не знаешь, знакомых в Регидоне нет — исключительно удобный вариант. К тому же о дне брака он неофициально договорился еще до того, как пришел в храм с тобой за тем же самым. Ну что, не возникло желания повторно заколоть дражайшего супруга?

— Нет. Но жалеть его перестала совсем. Хватит с него одного раза, а я… все равно не смогу пырнуть человека ножом. — Она поежилась. — Даже такого. Нет, ну, может, если бы он на меня напал — смогла, но не вот так.

Шешель неопределенно усмехнулся. Они помолчали.

Злиться на покойного Ралевича сильнее конкретно из-за этого обмана Чарген не стала. По-прежнему раздражало, что он вообще притащил ее в эту страну, но не сильнее, чем раньше. Она же и не ждала от него большой и чистой любви, а что хотел использовать ее не только как грелку в постели — ну так невелика разница. Она тоже не собиралась жить с ним долго и счастливо.

— Стей, слушай, я только сейчас подумала… А где твои вещи?

— В той же самой гостинице, где и твои. Твой муж опережал меня где-то на полсуток, но я полетел на более быстром дирижабле, особом курьерском, и сумел сократить отставание, так что заселился почти одновременно с вами, — ответил следователь. — Но в вещах нет ничего важного. Документы должны быть на теле трупа, деньги желательно тоже.

— Какого трупа? — озадачилась Чарген.

— Каждого, — хохотнул Шешель. — Это такая вариация общеизвестного «все свое ношу с собой».

— Жизнерадостная вариация, — рассеянно заметила она и, запнувшись, перескочила на другую тему: — Получается, ни до чего мы так и не додумались, да? Кто все-таки убил Ралевича?

— Додуматься, сидя на чердаке без информации, можно до чего угодно, — рассмеялся Стеван. — У нас вот есть два крепких подозреваемых и куча вопросов, в поиске ответа на которые состоит расследование. Вернемся в Беряну — постараюсь разобраться. И выяснить, кстати, какие дела у твоего мужа были в Регидоне, кроме дел «Северной короны». Для меня, говорю же, тоже новость, что он имел что-то общее со Смитом раньше. В общем, расследуй не хочу, только с чердака… — Он вдруг осекся и, не дожидаясь вопросов и уточнений, закрыл Чаре ладонью рот.

Чарген понимающе закивала, насколько позволяла его рука, и настороженно прислушалась.

Теперь и она различила какую-то возню и кряхтенье около люка, а потом тот и вовсе грохнул об перекрытия, и послышалось невнятное бормотание. Повинуясь подталкивающим рукам следователя, Чара поспешно и по возможности тихо встала. Следом поднялся Шешель, подтянул ее ближе к себе, заставил прижаться к широкой трубе, а сам осторожно выглянул.