Книга Шешель и шельма, страница 101 – Дарья Кузнецова

— А вы ее хорошо знаете? — полюбопытствовал заинтересованный Шешель, выбравшись из машины.

— Ой, у нас ее все знают! — Прохожая с большой охотой воспользовалась возможностью почесать языком. — Как праздник какой у кого — все к ней бегут, какие она торты делает — залюбуешься! И травница знатная, и вообще хозяйка такая, что к ней все за советом и помощью бегают. Одинокая вот только, без мужа тяжеловато. Хотя сейчас у ней меньшие уже подросли, так стало хорошо. Капитан тут один все вокруг нее увивается, как на берег сходит, да все никак не увьется толком. А Йона смеется только — куда ей, мол, с такой оравой еще мужика. Но, думаю, зря она это, красивая пара бы вышла! Но она так-то вообще сурова к мужикам. Одно время за ней местные ухлестывать пытались, она же видная, красавица настоящая. Но Йона вообще к вашему брату неласковая, а уж если узнавала, что женатый, — так чуть скалкой с порога не гнала! У нас ее потому здешние хозяйки все уважают очень, за принципиальность. Но детишки у ней славные, это да. Ангелар — золото что за паренек, умный такой, серьезный, в Испасе нынче, юрист. Еще только двадцать шесть, а уже младший партнер, сам дела ведет!

— А старшая дочь?

— Вы про Чару? Ой, тоже славная такая, хотя глаза черные, другой раз как зыркнет — ух! Аж в столицу удрала, вроде работает там. Но мать все равно часто навещает. С мужем ей вот тоже не везет, видать, семейное это у них… Ой, а вы ж не к Чаре, случаем, женихаться-то приехали? А то я тут…

— Нет, я не жених, я по делу, — поспешил заверить Стеван. — Спасибо большое, поеду.

— Ну и зря, хорошая она. Присмотрелись бы, — напутствовала добрая женщина.

Шешель даже вежливо улыбнулся в ответ. Вышло больше похоже на кривой оскал, но мадирка не обратила на это внимания. И, конечно, не услышала, как следователь угрюмо пробормотал себе под нос: «Спасибо, присмотрелся уже, хватит».

Однако стало ясно, что в оценке характера матери Чарген и условий ее жизни он ошибся кардинально. Со слов мадирки, портрет ее рисовался более чем неожиданным, и Стеван окончательно перестал жалеть о том, что поддался любопытству и приехал сюда.

Дом у Йованы Янич оказался хорошим, крепким. Сын помогал, капитан или еще кто заплывал, но твердая хозяйская рука ощущалась. Правда, никакого особенного богатства и высокого достатка не чувствовалось, в ряду таких же дом выделялся разве что достойным уходом. Если Чарген отдавала деньги семье, то шли они явно не на это.

Дверь незваному гостю открыла, очевидно, сама хозяйка дома, и слова случайной прохожей заиграли для Шешеля новыми красками. Удивительно, но ничто из сказанного ею, похоже, не являлось преувеличением. За такой женщиной мужчины действительно могли волочиться почти поголовно. Она по-настоящему впечатляла, причем даже привычного к столичным дамам Шешеля, что уж говорить о скромных местных рыбаках и работягах!

Йована Янич уместнее смотрелась бы не в простом легком платье на пороге этого дома, а в бриллиантах и шелках в свите владычицы. В свои пятьдесят три, да еще при таком количестве детей, выглядела она более чем прекрасно. Статная, с гордой посадкой головы и безупречными чертами лица — в молодости она наверняка блистала, да и возраст обошелся с Йованой удивительно бережно, уложив морщинки вокруг светло-карих глаз и серебро на черных волосах скорее как украшение. Да, назвать ее тонкой и изящной не получилось бы, сложение старшая Янич имела скорее плотное. Но все равно — хороша!