Книга Функции памяти, страница 90 – Дарья Кузнецова

И, успокоенная, я вдруг осознала, насколько сильно устала, в каком нервном напряжении провела последние часы. Тут же навалилась сонливость, и вскоре я провалилась в темноту.

Музыка звучала чуть иначе. Вроде та же, но — объёмнее, полнее, словно добавилось несколько таких же инструментов. И сам сон был немного другим. Прежде я не участвовала в происходящем, оставалась сторонним бестелесным наблюдателем, а теперь — именно я шла по коридорам храма. И там, во сне, я точно знала, куда именно и зачем иду.

Вперёд гнала навязчивая, но абсолютно сознательная тревога. Я точно знала, что что-то плохое, страшное происходит сейчас или вот-вот должно произойти, и спешила… куда-то. Вряд ли я могла остановить катастрофу, да, кажется, и не собиралась. Просто мне нужно было успеть — не во имя высоких целей, просто ради себя.

Навстречу попадались харры в зелёном, и я не оставалась для них невидимкой. Кто-то не обращал внимания, кто-то скользил равнодушным взглядом, но кто-то — здоровался принятыми у хвостатых радиоимпульсами. С кем-то я перебрасывалась короткими замечаниями, но суть их и форма ускользала от сознания, оставляя лишь понимание свершившегося события.

Коридоры, лестницы, галереи — я двигалась с такой уверенностью, словно не раз и не два ходила этим путём.

Наконец, добралась до просторной комнаты, стены которой переливались бесчисленными огнями. Геометрические узоры приобретали новое наполнение и смысл, косые угловатые каменные плиты по периметру не резали глаз причудливыми изломами прямых линий, а уже казались правильными и привычными. Под потолком кружились, перетекая друг в друга и непрестанно искажаясь, несколько вложенных сияющих треугольников. И во сне я откуда-то точно знала, что движение и превращение их происходит в пяти геометрических измерениях.

Густая трава под ногами и тянущиеся по стенам нити серебристо-зелёного вьюна среди этой красочной фантасмагории не вызывали удивления.

Здесь опять обнаружился приметный белогривый харр, и с ним ещё двое. Лица их были спокойны и сосредоточенны, взгляды пристально следили за переливами цветов, явно читая в них что-то важное, вибриссы — взволнованно топорщились. Воздух в зале казался напряжённым, наэлектризованным именно их волнением, а не действительным полями.

Со мной поздоровались все трое, не выказав недовольства появлением постороннего, и вновь сосредоточились на созерцании. Я приблизилась, встала рядом с белогривым, добавив своё беспокойство к звенящей в воздухе тревоге.

А потом звучащую в моих ушах музыку прервал протяжный звук — тоскливый вой, перелив от высокого к низкому, который оборвался на самой нижней, дрожащей инфразвуком ноте. Мельтешение красок замедлилось, остались лишь немногочисленные огоньки. Треугольники над головой застыли и погасли — странно, фрагментами, один за одним.

Белогривый вновь повернулся ко мне, и впервые в жёлтых глазах я прочитала сильное, глубокое чувство. Страх. Парализующий, последний страх, который испытывает живое существо, заглядывая в глаза смерти.

А потом я открыла глаза и столкнулась со взглядом совсем других, обыкновенных, незнакомых человеческих карих глаз в обрамлении мимических морщин.

Я несколько раз оторопело моргнула, с трудом сознавая, что происходит и где вообще нахожусь. И открытие оказалось настолько невозможным, что я с трудом поверила в реальность всего происходящего. Может, это просто продолжение сна?..