Книга Антитело, страница 48 – Дарья Кузнецова

Помимо обязательных функций, которые активируются в боевом вылете автоматически, у этого полезного прибора есть масса гораздо более серьёзных возможностей, которые распределены на шкале применимости от «не рекомендуется» до «запрещено под страхом трибунала».

Молва утверждает, что особо суровые убийственные воздействия лежат в компетенции высшего руководства и активируются только со стороны, но, на мой вкус, это отдаёт теорией заговора. Верить этим слухам — так никакие лекарства и медицинское оборудование не нужны, знай шимке нужные установки задавай. Она действительно может многое, но значительно меньше, чем ей приписывают.

На практике шимка точно умеет отрубать эмоции и глушить страх, и это как раз та самая радикальная мера, к которой разрешено прибегать в крайних случаях, каждый из которых влечёт за собой дотошное долгое разбирательство. Мне самой влипать не доводилось, но один знакомый попал, проявил героизм при пожаре где-то на планете. Ничего плохого с ним не сделали, даже наградили потом, но нервы потрепали изрядно.

Теоретически шимка способна не только подавлять эмоции, но и вызывать: механизм-то близкий, знай себе стимулируй нужные центры мозга. Программно эта функция вроде как заблокирована, но всё, что закрыто, при желании можно открыть. И вот за это — точно пойти под трибунал, потому что действия такие приравниваются к наркомании. А за воздействие на кого-то полагается срок вплоть до пожизненного, и даже в особых случаях смертная казнь. В общем-то, всё как с любыми другими стимуляторами: они все если не вредят напрямую побочкой, то уж как минимум вызывают психологическую зависимость, и неизвестно, что хуже.

Если подойти к вопросу здраво, у меня не настолько плачевная ситуация, что бы прибегать к таким методам, и командование вряд ли одобрит. Так что во избежание неприятностей лучше Хенгова чая хлопнуть и выспаться: лёгкое алкогольное опьянение вызывает гораздо меньше вопросов и претензий.

Когда мы со штурманом без предупреждения ввалились в комнату дока, подозреваемые с самым невинным видом пили чай. И если бы я просто случайно зашла сюда, то удивилась бы странной компании Горо, но не более того, и не обратила внимания на мелкие детали. Например, цифры на панели термобарокамеры, которая вообще-то предназначалась для непонятных случайному человеку жутко умных манипуляций, но в которой Накамура обычно грел воду на чай: вот именно сейчас был тот редкий случай, когда прибор использовали по назначению, и нынешние режимы с таймерами выдавали заговорщиков с головой. Как и выставленная на стол вместо сладости плошка с питательным концентратом нежно-розового цвета и очень характерного вида — этакий сбалансированный бульончик для больных людей и всякой прочей живности. Пить чай с безвкусной творожистой массой в здравом уме вряд ли кто-то станет, а вот кормить пойманных нелегалов — самое то.

Насторожённость в глазах парочки и едва заметная небрежность причёски дока довершали картину.

— Где они? — с ходу мрачно спросила я.

— Кто? — убедительно изобразил непонимание Горо. При его небогатой мимике это, впрочем, нетрудно.

— Черти зелёные, — ответила честно.

— Нина, а ты себя хорошо…

— Товарищ капитан-лейтенант Накамура, не вынуждайте меня прибегать к крайним мерам и устраивать публичную порку обоим. — Я сцепила за спиной руки и говорила, переводя взгляд с одного заговорщика на другого. — И потрудитесь объяснить, какая ять вас обоих укусила за задницу, что вы скрываете неизвестную биоугрозу, срывая плановые работы БЧ-5 и рабочее расписание помощника командира.